おきしみみ (oxij) wrote,
おきしみみ
oxij

Военные сборы



Раньше военные сборы студентов ИТМО моей специальности проводились в Петербурге, но в этом году всех почему-то отправили в Пензу, в местный военный институт.
В общем, для меня военные сборы были таким весёлым месяцем в армии (треть которого я пролежал в санчасти, ок, но обо всём по порядку).

Идейно план сборов содержит в себе два основных события:
* принятие военной присяги;
* выпускной государственный экзамен по специальности.
Почему эти два пункта в хронологическом порядке расположены именно так, как я их только что перечислил — я не понимаю до сих пор.

Принятие военной присяги — это типа такое торжественное мероприятие, где все клянутся на верность Отечеству и вышагивают строем, распевая строевые песни. Естественно, чтобы семьдесят человек синхронно шагало и пело, нужно много тренироваться. Строевые тренировки под прямыми лучами солнца в сорокоградусную жару в лучшем случае вызывают лёгкое головокружение. В реальной жизни все умные мысли из мозга отжигаются нафиг и наступает такое медитативное состояние, скрашенное ярко выраженным желанием выпить два литра воды залпом.
Однако, программа мероприятий после присяги предполагает подготовку к сдаче экзамена и собственно сам экзамен. При температуре +38 градусов по Цельсию в учебных классах, когда опять же наступает такое медитативное состояние и так далее.

Ещё, помню, на военной кафедре рассказывали байки, о том, что, если бакалавра после диплома взять на год в армию, то в магистратуру он приедет поступать ничуть не отупевшим. По себе сужу и утверждаю, что байки обманывают. Я всего за месяц разучился думать о многих полезных вещах и быстро впечатывать текст с клавиатуры.

Короче, сама программа военных сборов вызывает много вопросов, реализация этой программы вызывает их ещё больше, так много, что я даже о всех виданных маразмах писать не буду.
Вообще, как настоящий блоггер™, я очень быстро сообразил, что надо вести лог происходящего и завёл в телефоне заметку, в которую постоянно дописывал свои впечатления, но сейчас я чувствую, что развернуть всё записанное мне не хватит терпения.

Для абстрактного студента всё происходившее можно разделить на несколько этапов:
* время до присяги — строевые тренировки;
* присяга и следующий за ней день отдыха, когда, единственный раз за все сборы, можно было сходить в город;
* время до известия о приезде министра обороны — занятия в классах;
* время до переезда на полигон — подготовка училища к приезду министра обороны, всё чистить, мыть, красить;
* переезд на полигон;
* время до экзамена — работа граблями и лопатой на полигоне;
* экзамен и день отдыха после него.

Для меня этот план выглядел так:
* время до присяги — строевые тренировки;
* полежал в санчасти;
* время до присяги — строевые тренировки;
* присяга и следующий за ней день отдыха;
* время до известия о приезде министра обороны — занятия в классах;
* ещё раз полежал в санчасти;
* время до известия о приезде министра обороны — занятия в классах;
* известие о приезде министра обороны;
* время до переезда на полигон — подготовка училища к приезду министра обороны, всё чистить, мыть, красить;
* снова полежал в санчасти;
* из санчасти на полигон в автобусе с хлебом;
* время до экзамена — работа граблями и лопатой на полигоне;
* экзамен и день отдыха после него.

Большая часть пунктов самоописательна, потому пройдусь по первым впечатлениям и правде жизни.

В первый день, весьма быстро после выхода из поезда, меня (и ещё человек десять) посадили в крытый брезентом кузов грузовика и повезли с вокзала в училище. Всегда мечтал покататься в кузове грузового автомобиля. Первое впечатление о казарме тоже было весьма положительное, всё выглядит аккуратно, обои почти нигде не ободраны, навесные потолки и всё такое, только старые советские пружинные кровати и разваливающиеся на глазах окна (открываешь его, а из него стекло тебе прямо на ногу, ок) давали пищу для размышлений. Вообще всё помещение называлось казармой «Дивизиона Обеспечения Учебного Процесса», где первый этаж занимали солдаты-срочники, а второй этаж — студенты ИТМО. Ответ на вопрос «Зачем нужны срочники в военном училище, где готовят офицеров?» достаточно прост: «Будущие офицеры в приготовлении пищи для себя самих не участвуют, дорожки вокруг хозяйственных зданий не подметают, учебных классов не чистят и туалеты за собой тоже сами не моют.»
Строевые тренировки при +35 с непривычки давались мне тяжело, и уже вечером второго дня с я головной болью и температурой оказался в санчасти. Как можно было заметить, в лазарете я побывал аж трижды. И все три раза были весьма полезны для моих заметок.

В первый раз я лежал в палате со студентами пензенского госуниверситета, также проходящими военные сборы (но, в отличие от нас, в родном городе, и со сном и завтраком дома, а не в казарме и местной столовой), и со срочниками, большинство из которых сами живут в Пензе и попали служить в пензенский же военный институт (замечу, что обычно служить отправляют куда-нибудь подальше. ни у кого из пензенцев с кем я общался, наличие факта их присутствия на текущем месте службы не обошлось без коррупции). В течении двух дней все покровы с моих первых впечатлений о казарме и жизни в институте были сорваны. Материалы, из которых делался ремонт во всём институте, производятся на заводе одного родственника какого-то начальника института. В пределах части нигде нельзя купить нормальной воды, зато везде можно купить лимонад, бутылка которого представлена на фотографии выше, производимый каким-то другим родственником какого-то начальника института. И так далее, и тому подобное.

Второй раз в палате были в основном курсанты. На мои вопросы о том, почему они пошли учиться именно сюда, все подчёркивали два пункта:
* сам я из семьи военных;
* это Лучший Военный Институт™ России.
На вопросы о жизни после института с поправкой на реформу армии (у нас сейчас всюду сокращение офицерских должностей) большинство также подчёркивали, что:
* да, должностей нет и по распределению никуда в нормальное место не попасть;
* зато, если есть связи™, то можно попасть куда надо™.

В третий раз я полежал, и со срочниками, и с курсантами, но по очереди. И мне открылось насколько почти любой срочник заметно адекватнее почти любого курсанта.
Вообще правила игры в курсантов достаточно забавны. При поступлении все дают взятки. В случае, если курсанта отчисляют, то за годы, проведённые им в институте начисляется штраф (за то, что он, собака, учился на казёных харчах, а долг Отечеству в виде службы офицером не отдал) порядка ста тысяч рублей за каждый год. Такие условия воспитывают профессиональных жополизов. Если курсант знает, что эта медсестра на него рапорт писать не станет, то он без зазрений совести будет перед ней ругаться матом и смотреть порнографию с соседского ноутбука, зато за начальником медицинской части они бегают кучкой и всячески ему поддакивают. Впечатление остаётся печальное.

Начальнико-преподавательский состав университета тоже радует. В рекламном фильме об институте, который нам показали на первой неделе, говорилось, что 60% всего преподавательского состава — кандидаты и доктора наук. Думаю, что по этому показателю институт обогнал почти любой другой ВУЗ мира. Гипотез о том, как так вообще может быть у меня несколько, но я о них лучше умолчу. Зато баек о маразмах управления я наслушался много.
* Стоит взвод курсантов по стойке «смирно», перед ними ходит офицер и проверяет правильность её выполнения:
— Курсант Арбузов! Почему такая плохая строевая стойка?! Объявляю вам выговор!
— Товарищ майор, — чей-то голос из строя, — Арбузова в строю нет, он в санчасти.
— Хм... в санчасти. Ну так и передайте ему, что ему выговор!

* Звонок дежурному по телефону, дежурный снимает трубку:
— Дежурный по курсу, курсант Дынька.
— Дежурный, ты стоишь или сидишь?
— Сижу.
— Встать! Смирно! Тебе выговор!

Остальные цитаты менее цензурны, пропустим. Баек о том, на каком уровне принимаются зачёты и экзамены я тоже наслушался.

Второе моё попадание в лазарет было весьма схоже с первым. Пожарившись в классе при температуре +38 и изрядно вспотев, я не смог спрятаться от сквозняков, которые устроили любители свежего ветерка, открыв все окна в аудитории.

Ожидавшийся приезд в часть министра обороны всполошил всех, кого оно только могло коснуться. У нас (студентов) отменили выходной в воскресение и сначала я чистил стёкла на окнах от засохшей на них краски (зачем!? и вообще, почему бы не использовать малярную ленту, вместо того, чтобы потом столовым ножом счищать плоды чьих-то трудов), потом нанюхавшись растворителя я в третий раз пошёл в лазарет, а те, кому повезло больше, получили задание циклевать деревянный пол при помощи битого стекла.

В понедельник (следующий день после чистки стёкол) начальство части решило снять весь старый и положить новый асфальт. Везде. Из окон санчасти я с интересом наблюдал сей процесс. Количество откатов и прочей коррупции, в следствии «срочности» происходящего, думаю, трудно себе представить. Вопрос «Почему нельзя класть асфальт не в последний день?» остаётся без ответа. Зато в этот понедельник, впервые за время сборов, прошёл добротный дождь и асфальт у казармы клали прямо в лужу.

Это как бы намекает, что армия — это такая машина по произведению приятного первого впечатления. Если завтра приезжает министр обороны, то асфальту можно развалиться уже послезавтра, а говну, на которое клеят обои, разрешается начать оставлять на них пятна сразу после того, как важная шишка вышла из здания.

Срочники утверждают, что служба в дивизионе — это детский сад по сравнению с другими частями, ибо дедовщины почти нет и из дома через дырки в заборе жратву передают.
Меня же всё время пребывания в институте кормили отвратительно. Даже описывать вкус блюд, приготовленных их мяса неприкосновенного запаса 51-ого года заморозки противно. Как можно есть эту рыбу — вообще не понятно, тётенька из раздаточной в лазарете рассказывала, что её кот, который обычно ест вообще всё, эту рыбу есть не стал.
После переезда на полигон еда стала куда приятнее (ибо готовили её срочники, которые же сами её и ели, а не повора, которые тащили домой всё, что можно унести, а из остатков делали что-то похожее на съедобное, и тушёнка была не 51-ого года выпуска).
Сам мой переезд из третьего пребывания в лазарете на полигон (остальные уехали туда из казармы на день раньше) был весьма неожиданным. Вдруг утром пришёл начмед и через минуту я уже должен был грузиться в автобус, везущий на полигон хлеб и отряд ВОХРа (вооружённая/военизированная охрана).

Вообще с охраняемыми объектами тоже всё не просто. Когда с граблями и лопатами меня вели убирать вокруг разных охраняемых хранилищ сухую траву (типа от того, что её станет там чуть меньше, кому-то станет лучше. всё равно всей травы граблями не вымести), то телефонами и фотоаппаратами строго-настрого пользоваться запрещали. А то «Не дай бог ещё кто-нибудь в интернете фотографию выложит!». Зато то, что все эти «объекты» прекрасно просматриваются с противоположного берега реки, у которой они расположены, и с хорошим зумом можно получить такую же замечательную фотографию из ближайшей деревни, как-то мало кого волновало.

Ещё как-то раз убирали сухую траву студенты до колючей проволоки, за колючкой ездил трактор и вскапывал нейтральную полосу (полоса мягкой земли, на которой остаются следы ног нарушителя, нелегально перебравшегося через заграждения колючей проволоки), и вдруг трактор застрял, попытавшись копнуть бетонную балку. Трактору надо помочь, но разрешения на открытие ворот объекта начальство не давало. Паника! Паника! Что делать? А, всё очень просто: охрана должна отвернуться, а взводу студентов надо дать команду, чтобы лезли прямо через ворота, вытащили трактор, а потом через забор назад, потом охрана поворачивается обратно, а трактор едет дальше. Но мобильными телефонами пользоваться нельзя, а то не дай бог!

Государство, может быть и российское, но армия однозначно осталась советской. В этом духе бравого коллективизма пользования всем (от рукомойников до чайников в столовой), поддерживаемом существованием различных дежурных, дневальных, нарядов по столовой и тому подобных — групп, состоящих всего из нескольких людей, но подбирающих говно за полутора сотнями, прослеживается такая ненависть ко всей этой совковой системе, неуважение к труду (система построена так, что работа воспринимается как наказание, а не как обязанность), что считается нормальным, сдав наряд следующей группе несчастных подбирателей за всеми, пойти и обосрать только что самим-собой же и вымытый сортир или намазать чистую раковину гуталином.
Изо всех щелей слышно: «Да, мы знаем, что это плохо организованно, но мы мучались и стали настоящими мачо, так что теперь и вы помучайтесь.», «Солдат должен мужественно преодолевать все тяготы и лишения службы.»
Армия — это такая машина по созданию трудностей личному составу. Если говорят, что завтра выходной, то с пятидесяти процентной вероятностью завтра дадут грабли и отправят что-то ими копать. «Обещаний» нет. Реального коллективизма тоже нифига нет, ибо действительно ценными ресурсами никто ни с кем не делится.
Зато муштру и синхронность можно сколь угодно долго доводить до абсурда: ходить в ногу, петь синхронно, засыпать и просыпаться одновременно, конспект вести синхронно, суп из миски зачёрпывать синхронно, в рот ложку тоже синхронно, короче, есть ещё куда стремиться.
Любое твоё действие нарушает какое-нибудь правило. Пока это устраивает начальство ­— всё ок. Если что не так — виноват ты.
Список того, что меня бесит продолжать можно бесконечно.

Шагание строем сносит крышу. У срочников были люди, просыпавшиеся ночами и распевавшие строевые песни в состоянии лунатизма. Даже вороны в части каркают в ритм идущим в ногу «кар...кар...кар-кар-кар» («раз...раз...раз-два-три», где нечётные — шаг левой ногой). Серьёзно.

В отсутствие интернетов и аниму мне снилось, что я сижу в твитторе и смотрю «WORKING!!». В последние пару дней я стал было сравнивать сборы с пионерскими летними детскими оздоровительными лагерями и пришёл к выводу, что результат будет один и тот же.
Из своих поездок по лагерям я (на удивление) многое помню. Что делал, что происходило — помню, а людей с которыми общался — почти нет. И со сборами, я уверен, будет такая же фигня. Что лопатой копал траншеи помнить буду, а с кем лежал в лазарете — нет. С учётом того, что 80% времени я от скуки донимал кого-нибудь своими вопросами, общая польза от потраченного времени стремится к нулю. Это печально.

А министр обороны институт так и не посетил.
Tags: idiotic, ifmo, vk
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments