おきしみみ (oxij) wrote,
おきしみみ
oxij

62% инноваций

В общем, мне кажется, что мои мучения с военкоматом закончились. Потому, чтобы запечатлить достижения Российской науки, продолжу историю с того места, где она закончилась в прошлом посте.

В тот понедельник (и даже во вторник) дойти до поликлиники у меня не получилось по независящим от меня причинам, явился к кабинету ЛОРа только в среду. Дофига времени ждал в очереди.
Часа через полтора вышла медсестра, та самая, которая выписывала направление в больницу. Видать я ей хорошо запомнился, ибо первая фраза в мою сторону с её стороны была:
— О! А вас уже выписали? — слегка удивлённым голосом.
— Здравствуйте. А меня и не вписывали, только посмотрели и сказали, что всё нормально.
— Ну так и хорошо! Скажите спасибо *имя-отчество врача, который меня смотрел в прошлый раз*, что он вас так быстро диагностировал. Вот мы работаем, работаем, а почему-то никто не приходит даже спасибо сказать.
Я было хотел поблагодарить *имя-отчество* за ценную возможность в приобретении Йота-модема, но постеснялся.
— Однако из больницы меня снова направили к вам, — протягиваю бумажку.
— Хорошо, ждите.

Жду. Вхожу в кабинет, а там сидит другой ЛОР, на этот раз женщина. Здороваюсь, сажусь на стул, рассказываю что со мной делали в больнице.
Сначала немного повозмущались и чуть-было не подняли панику по поводу того, что направление было на понедельник, а я пришёл в среду, а потому справку/больничный мне не дадут.
Когда я сказал, что мне оно и не надо, ибо и понедельник и вторник я не дома отдыхал, а учился, то успокоились.
Стали внимательно читать заключение. Внезапно врач произносит:
— Да они там все рехнулись что ли? Что за бред тут написан?!
У меня в ответ на эту реплику в голове одновременно родились две мысли:
* забавная: этому их в мединститутах учат, или они просто все сговорились что ли?
* грустная: ох, небось меня сейчас ещё раз в больницу отправят.
Но на этот раз всё обошлось. Я робко протянул снимок с заключением ренгенолога, врач его прочла, поразглядывала сам снимок и таки согласилась с бредом, написанным от имени больницы.
Потом врач прочла мне краткий курс лекций по чтению ренгеновских снимков (было очень познавательно), нарисовала на листочке схему моих пазух носа и того, что в них есть, если верить снимку, и сказала, что, действительно, всё ок и можно по этому поводу не переживать (а я вроде и не пытался).
Вернувшись в прагматичный режим, я спросил:
— Хорошо, но вот это, — указываю на направление из военкомата, со злополучным заключением, — направление из военкомата. Я правильно понимаю, что на нём написана чушь?
— Да, правильно.
— Кстати, давно пора уволить этого *какая-то фамилия*, я давно уже говорила, что он некомпетентен.
После чего проследовало бурное обсуждение с медсестрой личности ренгенолога, который писал заключение, то, как давно его стоило бы уволить, и какой вообще он нехороший.
— Ну а мне с военкоматом что делать? Можете мне какое-нибудь заключение написать, что там у меня всё нормально?
— Ну я же не знаю, какая годность у вас будет в соответствии с диагнозом.
Фейспалм. Мне казалось, что годность определяют в военкомате, а врач только пишет заключение. Ладно, я как раз за день до этого изучил группы годности, связанные с заболеваниями дыхательных путей.
— Если вас интересует их классификация, то могу вас заверить, что если заболевание не гнойно-воспалительное, то его даже в списке заболеваний, рассматриваемых военкоматом нет.
— Ладно, *имя-отчество медсестры*, напишите ему заключение, что у него *какое-то страшное слово*.
Оказывается, чтобы дать нормальное заключение нужно делать ещё исследования с некоторыми промежутками во времени, чтобы заключить, что там всё не становится хуже.
А на описываемый момент всё кончилось всё тем, что мне дали заключение с содержанием типа «там что-то есть», выписали курс лекарств, которые нужно жрать, чтобы они воздействовали на нос и там могло бы что-то поменяться, и направлением на ещё один ренген через несколько недель, чтобы выяснить действительно поменялось ли.
Если не поменялось бы — дали бы «нормальное» заключение.

С учётом того, что «крайний срок» всех исследований был в четверг (напомню, дело происходило в среду), и того, что, общеизвестно, в моём военкомате нормальных людей нет, я понял, что идти этим путём бессмысленно. Доложил обстановку куратору, было принято решение послать мой военкомат с двенадцатью бумажками и направиться в следующую среду в военкомат по прописке универа.

Чтобы доехать до того военкомата к без пятнадцати минут девяти утра нужно вставать в без двадцати минут шесть. Я страшно не выспался, но так и поступил, прибыв даже на двадцать минут раньше положенного.
Через какое-то время приехал офицер с кафедры, я представился, доложил, что, видимо, от военной кафедры я сегодня один. Он сказал, что-то типа:
— Ладно, давай я попытаюсь тебя быстренько прогнать по врачам.
И скрылся в дебрях военкомата. Выйдя через несколько минут, он сообщил, что все врачи уехали на какую-то комиссию и надо прийти в пятницу.

В пятницу я снова встал в почти шесть утра. Замечу два забавных факта:
* пятница была тридцатым числом, а, как известно, пятница, да ещё перед большим праздником — это всегда здорово;
* та пятница ­— это одна неделя и один день после «крайнего срока».
На этот раз к военкомату явилось дофига людей, которых не обслужили в среду. Работники и работницы военкомата, входя в дверь, при виде этой толпы чуть не падали в обморок, и кричали, что сегодня у них сокращённых рабочий день и больше тридцати человек они принимать не станут.

Офицеры вывели всех студентов на улицу и построили по взводам. Пока одни взвода решали кого сегодня отправить гулять, наш офицер быстро взял наши документы и сдал их в военкомат. Видимо, первоначальная идея была вообще положить на всё и уговорить всех врачей не мучать себя и других (чему способствовала толпа кричащих студентов за окнами), просто написав «здоров» во всех графах листочков. Но что-то обломалось и пришлось-таки общаться со всеми врачами, кроме психиатра, лично.
ЛОР принял без вопросов, а на стоматологе они вдруг вспомнили, что им нужны карты медосвидетельствования двухгодичной давности (те, что делались при поступлении). Мою карту, также как и нескольких других сокафедренников, на военной кафедре где-то потеряли.

Отправили к терапевту, там выписали направление в районный военкомат, чтобы те выдали заверенную ксерокопию медкарты из личного дела.
Почему направление для, скажем, Выборгского военкомата в Петроградском военкомате пишут на бланках Красносельского военкомата, я до сих пор не понимаю. Но получив направление из Петроградского военкомата на бланке Красносельского, я поехал в Красносельский военкомат за копией из личного дела.

Отсидел очередь, показал направление. Работница военкомата взяла моё личное дело и понесла делать ксерокс. Отдаёт мне ксерокс, забирает у меня направление и направляется к двери своего кабинета.
— В направлении написано о заверенной копии, но на ксероксе я не вижу печати, — говорю я.

Тридцатое апреля, пятница, сокращённый рабочий день, молодой человек, которому что-то нужно.

Сделав обобщение из двухразового опыта я пришёл к выводу, что данные обстоятельства, видимо, очень печалят работников любого военкомата: в одном военкомате все падают в обморок, а в этом я своими глазами узрел минутку ненависти, которая кончилась тем, что мне вручили обратно моё направление и отобрали ксерокс.
Однако, видимо, непоколебимость моей рожи таки заставила работника лучшего военкомата города задуматься о путях быстрого решения проблемы, и было решено пойти в сторону кабинета психиатра (единственный врач, работающий тридцатого апреля, да) и посмотреть нету ли у него какой-нибудь печати.
Печати не нашлось, и мне снова вручили пустой ксерокс.
— Ну давайте подойдём к вопросу формально, — говорю я, — пусть он будет не заверенный, но ведь на этом ксероксе даже моей фамилии нигде нет.
Дело в том, что старые медкарточки были двухсторонними, а мне дали ксерокс со стороной, содержащей только результаты обследований.
Работница внимательно посмотрела на ксерокс и убедилась в том, что я не ошибаюсь. Снова у меня отобрали ксерокс и дали обратно направление.
— Короче, вот тебе твоё направление. Иди в кабинет номер *какое-то число*, регистрируй его там, приходи через месяц за официальным заверенным ответом.
— А это ничего, что результат должен быть уже в среду?
— Ничего не знаю, тебе надо — разбирайся сам.
— Ну а можно тогда хотя бы вторую сторону карты из дела отксерокопировать?
— Нет, больше я этим заниматься не буду.
— А можно тогда мне оставить, и ксерокопию, и направление?
Коварный план: вдруг пустой ксерокс тот военкомат устроит, а этот военкомат пусть делает официальный ответ.
— Нет, выбирай: или ксерокс, или направление.

Взял направление, пошел в указанный кабинет. Первое, что я услышал, входя в дверь — стук ложки о чашку, второе — фраза:
— Что вам надо? Кто вас сюда вообще пустил?! Сегодня военкомат занимается внутренним делопроизводством!
— Я с официальным направлением из Петроградского военкомата, — говорю.
— Покажите.
Показываю.
— Ну ладно, приходите через месяц.
— Но ведь ответ должен быть в следующую среду.
— Ничего не знаю, вон смотрите какая у меня толстая папка бумаг с вашими глупостями! — показывает пальцем на толстую папку в дальнем углу стола, — не надо мне вашей бумажки, занимайтесь ей сами.
Если бы я не знал, что эта папка нифига не папка с бумагами, а просто двухстраничная книжка, где написан текст воинской присяги, то я даже может-быть и посочувствовал солидности её размера.
Я состроил несчастное выражение лица, грустно глядя куда-то в сторону окна. После моего такого выражения всецелого сочувствия бумажку у меня всё-таки взяли, за что я интеллигентно выразил свою благодарность.

Но месяц, однако — не вариант. Доложил обстановку командиру взвода, на пару разумных идей родить не удалось. Благо военная кафедра совсем рядом с военкоматом, потому я пошёл туда искать куратора, чтобы доложить обстановку ему. Все подробности происходившего описывать не стану, ибо своего куратора не нашёл, зато другой клёвый офицер, выслушав мою историю, сказал:
— А мы тут недавно делали уборку и нашли пачку медкарточек. Поищи там, вдруг найдётся.
О! Счастье. Нашлась.

В третий раз встал в шесть утра и приехал в военкомат. Народу снова было много, и хотя был совсем не предпраздничный день, они снова не возжелали принимать больше тридцати человек. Фейл заключался в том, что на этот раз не нашлось офицера, отвечающего за мой взвод, потому в эти тридцать я не попал.
Тем не менее, к Хирургу удалось попасть без вопросов, меня самого спросили мой рост и вес, «жалоб нет». Всё.
С остальными врачами было сложнее, пришлось читерить и лезть вне очереди (я сам такие дела не поощряю, но что делать же).
— Ой, примите меня, а то я тут справку доносил и моя карта у меня на руках оказалась.
— Ну пожалуйста, я сюда уже третий раз прихожу, сначала все на комиссии были, потом вот старая карта стала нужна, а сегодня вот куратора нет.
— А я справку доносил, и вот тут уже почти вся новая карта заполнена.
— Ну пожалуйста, на карте ведь только вашей подписи не хватает.
Оно кончилось, все довольны.

Итого: из двенадцати направлений из моего военкомата понадобилось только четыре анализа (= восемь лишних бумажек), направление из одного военкомата в другой тоже стало не нужно (= ещё одна бумажка).
КПД: 5/13 = 38%
То есть две трети работы, как с моей стороны, так и врачей, делающих анализы и обследования, людей в больнице и поликлинике, работников военкоматов, делается впустую.
Двухпроцентное улучшение важного показателя — инновация. Сегодня, в очередной раз, я готов предложить этой стране мега-инновацию, повышающую производительность труда молодого работоспособного населения на 62%.

О военкомате — всё, но приведу ещё несколько интересных наблюдений о жизни в этой стране.

Вечером тридцатого числа в автобусе трезвыми были только я, кондуктор и водитель. Факт забавный, но не удивительный, удивительно другое: половина этой пьяной толпы народу, распивавшей слабоалкогольные коктейли прямо в салоне, по очереди подходила ко мне, стоящему у кабины, и интересовалась когда им выходить на такой-то остановке.
Оукей, новый арчивмент: теперь я не только знаю как дойти куда-угодно даже в незнакомом мне самому городе, но и знаю как доехать до любой остановки в любом общественном транспорте Петербурга. Принимаю заявки на выдачу клубных карт поклонников меня-великого.

Видимо, где-то месяц назад в районном отделе милиции в Автово сменился начальник. Почти сразу же после этого в подземном переходе у метро были сломаны все ларьки и даже офис чего-то типа «Связного» за компанию. Через две недели ларьки стали строить снова, в тех же местах, таких же размеров. Наверное, кто-то с кем-то договорился.
Как в этой стране можно заниматься хоть каким-то делом я вообще не понимаю.

А ещё слышал как-то прямо перед первым мая как какой-то мужик по мобильнику обсуждал сбытие военного ордена. Так себе сразу и представил картину, где к ветерану вваливаются какие-то люди, поздравляют с наступающим праздником, и уносят боевые награды. Очень уж правдоподобно так получается, по-русски.
Tags: idiotic, ifmo, this country, vk
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments