|, me, hikki, ok

Саня, Мисака и прочие прелести жизни в одиночестве

Я тут ближе к выходным сходил с ума от сошедших с ума глаз, всячески сопротивлявшихся даже самой несложной работе (типа смотреть аниму, там) слезоточением, жжением и покраснением. Я думал, что погулять до почты на свежем воздухе (а почта в моей деревне ещё в таком кошерном месте, где машин почти не ездит и текут молочные реки кисельными берегами, что туда реальни можно ходить гулять на досуге) будет полезно, но получилось, что на уведомлении о приходе посылки с фигурками в почтовом отделении я расписывался совершенно весь обмазанный слезами.

В такой большой коробочке две маленькие коробочки и много-много мягкой нежной бумаги (впоследствии на несколько дней облюбованной моими котами в качестве семейного ложа).


Collapse )

Кроме того, в очередной раз, среди прелестей жизни в одиночестве обнаруживаю возможность безнаказанного использования одной и той же ложки для сметаны и тарелки, и отсутствие необходимости вообще что-либо кому-либо говорить. Я вроде к воскресению ни слова не говорил дня три, только хохотал слушая всякие драма-диски, иногда. Если бы ещё не надо было готовить себе и всяким домашним животным, то вообще локальное счастье.
yes, )

Планирование и моделирование

Я очень люблю что-нибудь планировать. И страшно ненавидел военные сборы, за то, что там весьма многое планировали весьма недостойные этой функции люди.
Я так люблю планировать, что часто планирую что-нибудь весьма абстрактное, а моё чувство собственного превосходства над жалкими потугами реального мира выглядеть непредсказуемо наиболее ярко выражается тогда, когда всё происходит именно так, как я хотел, но без моего прямого участия.

Например, я иногда люблю смоделировать в голове какую-нибудь ситуацию между двумя знакомыми людьми и попытаться предсказать диалог между ними. В облегчённом варианте — предсказывать следующую фразу между двумя прямо сейчас разговаривающими товарищами.
Также весьма приятно строить планы по порабощению всего мира (начинать надо стопудово с республики Чад, ибо у них много бананов, но нет выхода к морю).
Ещё весело задавать самому себе разные вопросы от лица других лиц и представлять возможные варианты их реакции на разные мои ответы.
Когда мои модели вдруг оказываются работающими, я страшно радуюсь и начинаю сомневаться в адекватности своего восприятия происходящего или в глобальности своей роли в рамках всечеловеческого бытия.

Когда я начал работать в универе в той комнате, в которой я работаю до сих пор, я иногда моделировал себе ситуацию, что кафедру вдруг закрывают снаружи, а я остаюсь внутри. И сегодня, по-видимому, новенький работник комнаты с веб-программистами (чувак, если это был не ты, то извини) в начале коридора решил, что в комнате в конце коридора уже никого нет и ушёл всё позакрывав. Чувство неконтролируемой радости и сомнений. В данной ситуации с кафедры можно бежать двумя путями: цивилизованным (через «секретную» дверь в деканат) и варварским (через окно во двор). Деканат тоже оказался закрыт снаружи, потому пришлось выйти в окно («ура!» кабинетам на первом этаже). Над окном комнаты висит секурити-камера, но охрана университета как-то не удивилась, когда я, выйдя в окно и пройдясь через двор, пришел брать ключи от кафедры, уже после того, как её закрыли (чтобы закрыть окно, забрать сумку и профессора, заточённого вместе со мной). Вообще интересно, смотрят ли они когда-нибудь видеозаписи с камер, если да, то их ожидает маленький сюрприз.
|, me, hikki, ok

Военные сборы



Раньше военные сборы студентов ИТМО моей специальности проводились в Петербурге, но в этом году всех почему-то отправили в Пензу, в местный военный институт.
В общем, для меня военные сборы были таким весёлым месяцем в армии (треть которого я пролежал в санчасти, ок, но обо всём по порядку).

Идейно план сборов содержит в себе два основных события:
* принятие военной присяги;
* выпускной государственный экзамен по специальности.
Почему эти два пункта в хронологическом порядке расположены именно так, как я их только что перечислил — я не понимаю до сих пор.

Принятие военной присяги — это типа такое торжественное мероприятие, где все клянутся на верность Отечеству и вышагивают строем, распевая строевые песни. Естественно, чтобы семьдесят человек синхронно шагало и пело, нужно много тренироваться. Строевые тренировки под прямыми лучами солнца в сорокоградусную жару в лучшем случае вызывают лёгкое головокружение. В реальной жизни все умные мысли из мозга отжигаются нафиг и наступает такое медитативное состояние, скрашенное ярко выраженным желанием выпить два литра воды залпом.
Однако, программа мероприятий после присяги предполагает подготовку к сдаче экзамена и собственно сам экзамен. При температуре +38 градусов по Цельсию в учебных классах, когда опять же наступает такое медитативное состояние и так далее.

Ещё, помню, на военной кафедре рассказывали байки, о том, что, если бакалавра после диплома взять на год в армию, то в магистратуру он приедет поступать ничуть не отупевшим. По себе сужу и утверждаю, что байки обманывают. Я всего за месяц разучился думать о многих полезных вещах и быстро впечатывать текст с клавиатуры.

Короче, сама программа военных сборов вызывает много вопросов, реализация этой программы вызывает их ещё больше, так много, что я даже о всех виданных маразмах писать не буду.
Вообще, как настоящий блоггер™, я очень быстро сообразил, что надо вести лог происходящего и завёл в телефоне заметку, в которую постоянно дописывал свои впечатления, но сейчас я чувствую, что развернуть всё записанное мне не хватит терпения.

Для абстрактного студента всё происходившее можно разделить на несколько этапов:
* время до присяги — строевые тренировки;
* присяга и следующий за ней день отдыха, когда, единственный раз за все сборы, можно было сходить в город;
* время до известия о приезде министра обороны — занятия в классах;
* время до переезда на полигон — подготовка училища к приезду министра обороны, всё чистить, мыть, красить;
* переезд на полигон;
* время до экзамена — работа граблями и лопатой на полигоне;
* экзамен и день отдыха после него.

Для меня этот план выглядел так:
* время до присяги — строевые тренировки;
* полежал в санчасти;
* время до присяги — строевые тренировки;
* присяга и следующий за ней день отдыха;
* время до известия о приезде министра обороны — занятия в классах;
* ещё раз полежал в санчасти;
* время до известия о приезде министра обороны — занятия в классах;
* известие о приезде министра обороны;
* время до переезда на полигон — подготовка училища к приезду министра обороны, всё чистить, мыть, красить;
* снова полежал в санчасти;
* из санчасти на полигон в автобусе с хлебом;
* время до экзамена — работа граблями и лопатой на полигоне;
* экзамен и день отдыха после него.

Большая часть пунктов самоописательна, потому пройдусь по первым впечатлениям и правде жизни.

В первый день, весьма быстро после выхода из поезда, меня (и ещё человек десять) посадили в крытый брезентом кузов грузовика и повезли с вокзала в училище. Всегда мечтал покататься в кузове грузового автомобиля. Первое впечатление о казарме тоже было весьма положительное, всё выглядит аккуратно, обои почти нигде не ободраны, навесные потолки и всё такое, только старые советские пружинные кровати и разваливающиеся на глазах окна (открываешь его, а из него стекло тебе прямо на ногу, ок) давали пищу для размышлений. Вообще всё помещение называлось казармой «Дивизиона Обеспечения Учебного Процесса», где первый этаж занимали солдаты-срочники, а второй этаж — студенты ИТМО. Ответ на вопрос «Зачем нужны срочники в военном училище, где готовят офицеров?» достаточно прост: «Будущие офицеры в приготовлении пищи для себя самих не участвуют, дорожки вокруг хозяйственных зданий не подметают, учебных классов не чистят и туалеты за собой тоже сами не моют.»
Строевые тренировки при +35 с непривычки давались мне тяжело, и уже вечером второго дня с я головной болью и температурой оказался в санчасти. Как можно было заметить, в лазарете я побывал аж трижды. И все три раза были весьма полезны для моих заметок.

В первый раз я лежал в палате со студентами пензенского госуниверситета, также проходящими военные сборы (но, в отличие от нас, в родном городе, и со сном и завтраком дома, а не в казарме и местной столовой), и со срочниками, большинство из которых сами живут в Пензе и попали служить в пензенский же военный институт (замечу, что обычно служить отправляют куда-нибудь подальше. ни у кого из пензенцев с кем я общался, наличие факта их присутствия на текущем месте службы не обошлось без коррупции). В течении двух дней все покровы с моих первых впечатлений о казарме и жизни в институте были сорваны. Материалы, из которых делался ремонт во всём институте, производятся на заводе одного родственника какого-то начальника института. В пределах части нигде нельзя купить нормальной воды, зато везде можно купить лимонад, бутылка которого представлена на фотографии выше, производимый каким-то другим родственником какого-то начальника института. И так далее, и тому подобное.

Второй раз в палате были в основном курсанты. На мои вопросы о том, почему они пошли учиться именно сюда, все подчёркивали два пункта:
* сам я из семьи военных;
* это Лучший Военный Институт™ России.
На вопросы о жизни после института с поправкой на реформу армии (у нас сейчас всюду сокращение офицерских должностей) большинство также подчёркивали, что:
* да, должностей нет и по распределению никуда в нормальное место не попасть;
* зато, если есть связи™, то можно попасть куда надо™.

В третий раз я полежал, и со срочниками, и с курсантами, но по очереди. И мне открылось насколько почти любой срочник заметно адекватнее почти любого курсанта.
Вообще правила игры в курсантов достаточно забавны. При поступлении все дают взятки. В случае, если курсанта отчисляют, то за годы, проведённые им в институте начисляется штраф (за то, что он, собака, учился на казёных харчах, а долг Отечеству в виде службы офицером не отдал) порядка ста тысяч рублей за каждый год. Такие условия воспитывают профессиональных жополизов. Если курсант знает, что эта медсестра на него рапорт писать не станет, то он без зазрений совести будет перед ней ругаться матом и смотреть порнографию с соседского ноутбука, зато за начальником медицинской части они бегают кучкой и всячески ему поддакивают. Впечатление остаётся печальное.

Начальнико-преподавательский состав университета тоже радует. В рекламном фильме об институте, который нам показали на первой неделе, говорилось, что 60% всего преподавательского состава — кандидаты и доктора наук. Думаю, что по этому показателю институт обогнал почти любой другой ВУЗ мира. Гипотез о том, как так вообще может быть у меня несколько, но я о них лучше умолчу. Зато баек о маразмах управления я наслушался много.
* Стоит взвод курсантов по стойке «смирно», перед ними ходит офицер и проверяет правильность её выполнения:
— Курсант Арбузов! Почему такая плохая строевая стойка?! Объявляю вам выговор!
— Товарищ майор, — чей-то голос из строя, — Арбузова в строю нет, он в санчасти.
— Хм... в санчасти. Ну так и передайте ему, что ему выговор!

* Звонок дежурному по телефону, дежурный снимает трубку:
— Дежурный по курсу, курсант Дынька.
— Дежурный, ты стоишь или сидишь?
— Сижу.
— Встать! Смирно! Тебе выговор!

Остальные цитаты менее цензурны, пропустим. Баек о том, на каком уровне принимаются зачёты и экзамены я тоже наслушался.

Второе моё попадание в лазарет было весьма схоже с первым. Пожарившись в классе при температуре +38 и изрядно вспотев, я не смог спрятаться от сквозняков, которые устроили любители свежего ветерка, открыв все окна в аудитории.

Ожидавшийся приезд в часть министра обороны всполошил всех, кого оно только могло коснуться. У нас (студентов) отменили выходной в воскресение и сначала я чистил стёкла на окнах от засохшей на них краски (зачем!? и вообще, почему бы не использовать малярную ленту, вместо того, чтобы потом столовым ножом счищать плоды чьих-то трудов), потом нанюхавшись растворителя я в третий раз пошёл в лазарет, а те, кому повезло больше, получили задание циклевать деревянный пол при помощи битого стекла.

В понедельник (следующий день после чистки стёкол) начальство части решило снять весь старый и положить новый асфальт. Везде. Из окон санчасти я с интересом наблюдал сей процесс. Количество откатов и прочей коррупции, в следствии «срочности» происходящего, думаю, трудно себе представить. Вопрос «Почему нельзя класть асфальт не в последний день?» остаётся без ответа. Зато в этот понедельник, впервые за время сборов, прошёл добротный дождь и асфальт у казармы клали прямо в лужу.

Это как бы намекает, что армия — это такая машина по произведению приятного первого впечатления. Если завтра приезжает министр обороны, то асфальту можно развалиться уже послезавтра, а говну, на которое клеят обои, разрешается начать оставлять на них пятна сразу после того, как важная шишка вышла из здания.

Срочники утверждают, что служба в дивизионе — это детский сад по сравнению с другими частями, ибо дедовщины почти нет и из дома через дырки в заборе жратву передают.
Меня же всё время пребывания в институте кормили отвратительно. Даже описывать вкус блюд, приготовленных их мяса неприкосновенного запаса 51-ого года заморозки противно. Как можно есть эту рыбу — вообще не понятно, тётенька из раздаточной в лазарете рассказывала, что её кот, который обычно ест вообще всё, эту рыбу есть не стал.
После переезда на полигон еда стала куда приятнее (ибо готовили её срочники, которые же сами её и ели, а не повора, которые тащили домой всё, что можно унести, а из остатков делали что-то похожее на съедобное, и тушёнка была не 51-ого года выпуска).
Сам мой переезд из третьего пребывания в лазарете на полигон (остальные уехали туда из казармы на день раньше) был весьма неожиданным. Вдруг утром пришёл начмед и через минуту я уже должен был грузиться в автобус, везущий на полигон хлеб и отряд ВОХРа (вооружённая/военизированная охрана).

Вообще с охраняемыми объектами тоже всё не просто. Когда с граблями и лопатами меня вели убирать вокруг разных охраняемых хранилищ сухую траву (типа от того, что её станет там чуть меньше, кому-то станет лучше. всё равно всей травы граблями не вымести), то телефонами и фотоаппаратами строго-настрого пользоваться запрещали. А то «Не дай бог ещё кто-нибудь в интернете фотографию выложит!». Зато то, что все эти «объекты» прекрасно просматриваются с противоположного берега реки, у которой они расположены, и с хорошим зумом можно получить такую же замечательную фотографию из ближайшей деревни, как-то мало кого волновало.

Ещё как-то раз убирали сухую траву студенты до колючей проволоки, за колючкой ездил трактор и вскапывал нейтральную полосу (полоса мягкой земли, на которой остаются следы ног нарушителя, нелегально перебравшегося через заграждения колючей проволоки), и вдруг трактор застрял, попытавшись копнуть бетонную балку. Трактору надо помочь, но разрешения на открытие ворот объекта начальство не давало. Паника! Паника! Что делать? А, всё очень просто: охрана должна отвернуться, а взводу студентов надо дать команду, чтобы лезли прямо через ворота, вытащили трактор, а потом через забор назад, потом охрана поворачивается обратно, а трактор едет дальше. Но мобильными телефонами пользоваться нельзя, а то не дай бог!

Государство, может быть и российское, но армия однозначно осталась советской. В этом духе бравого коллективизма пользования всем (от рукомойников до чайников в столовой), поддерживаемом существованием различных дежурных, дневальных, нарядов по столовой и тому подобных — групп, состоящих всего из нескольких людей, но подбирающих говно за полутора сотнями, прослеживается такая ненависть ко всей этой совковой системе, неуважение к труду (система построена так, что работа воспринимается как наказание, а не как обязанность), что считается нормальным, сдав наряд следующей группе несчастных подбирателей за всеми, пойти и обосрать только что самим-собой же и вымытый сортир или намазать чистую раковину гуталином.
Изо всех щелей слышно: «Да, мы знаем, что это плохо организованно, но мы мучались и стали настоящими мачо, так что теперь и вы помучайтесь.», «Солдат должен мужественно преодолевать все тяготы и лишения службы.»
Армия — это такая машина по созданию трудностей личному составу. Если говорят, что завтра выходной, то с пятидесяти процентной вероятностью завтра дадут грабли и отправят что-то ими копать. «Обещаний» нет. Реального коллективизма тоже нифига нет, ибо действительно ценными ресурсами никто ни с кем не делится.
Зато муштру и синхронность можно сколь угодно долго доводить до абсурда: ходить в ногу, петь синхронно, засыпать и просыпаться одновременно, конспект вести синхронно, суп из миски зачёрпывать синхронно, в рот ложку тоже синхронно, короче, есть ещё куда стремиться.
Любое твоё действие нарушает какое-нибудь правило. Пока это устраивает начальство ­— всё ок. Если что не так — виноват ты.
Список того, что меня бесит продолжать можно бесконечно.

Шагание строем сносит крышу. У срочников были люди, просыпавшиеся ночами и распевавшие строевые песни в состоянии лунатизма. Даже вороны в части каркают в ритм идущим в ногу «кар...кар...кар-кар-кар» («раз...раз...раз-два-три», где нечётные — шаг левой ногой). Серьёзно.

В отсутствие интернетов и аниму мне снилось, что я сижу в твитторе и смотрю «WORKING!!». В последние пару дней я стал было сравнивать сборы с пионерскими летними детскими оздоровительными лагерями и пришёл к выводу, что результат будет один и тот же.
Из своих поездок по лагерям я (на удивление) многое помню. Что делал, что происходило — помню, а людей с которыми общался — почти нет. И со сборами, я уверен, будет такая же фигня. Что лопатой копал траншеи помнить буду, а с кем лежал в лазарете — нет. С учётом того, что 80% времени я от скуки донимал кого-нибудь своими вопросами, общая польза от потраченного времени стремится к нулю. Это печально.

А министр обороны институт так и не посетил.
|, me, hikki, ok

Военные девайсеги

Внезапно выяснилось, что военные сборы начинаются уже завтра вечером, потому я решил сфлашить в жж всё, что как-то было лень до этого.

Во-первых, ко мне уже хрен знает сколько месяцев назад приехал тачскрин для Eee PC вот в такой коробочке:


В комплекте:
* тачскрин,
* USB-хаб и всякие проводочки,
* ручка-перо;
* какой-то CD-диск.

Я его даже в течении недели после его приезда установил в сам тысячный eee. Пока разбирал-собирал девайс поимел много радостей, поскольку эти китайцы инструкции на английском пишут так, что уж лучше бы иероглифами писали. Нет, правда. Что имелось в виду в подписи к какой-то картинке, я понял только тогда, когда ощутил на себе, что если бы я сделал «иначе», то количество головной боли при сборке уменьшилось бы в разы. А потом я понял, что это «иначе», было зашифровано как раз в той непонятной надписи.

Однако, присобачить сам экран удалось на удивление хорошо: ни пузырьков воздуха, ни пылинок между LCD и тачскрином не осталось, потому радость.

Касательно схемотехники, оно втыкается в eee черезвычайно просто:
* от материнки отрывается хвост камеры (разъём типа нано-USB);
* вместо камеры ставится USB-хаб (из комплекта);
* камера втыкается в хаб, туда же втыкается тачскрин;
* в оставшиеся разъёмы хаба втыкаются произвольные USB-девайсы (через дополнительные проводочки).

Результат выглядит так:


Сама панель производства eGalax, и, как обычно, единственная проблема в линуксе — драйвер. Там есть проприетарный и даже работающий, но его явно писали какие-то идиоты, потому что оно работает только с конкретной версией ядра и умеет намертво вешать иксы. Но, в принципе, пользоваться можно.
Я нашёл какой-то патч к ядру, делающий опенсурсному драйверу хорошо с панелями eGalax, но проверить его у меня пока как-то руки не дошли.

Кроме того, с встроенной панелью экран стал значительно тяжелее, и, если ноут сильно раскрыть, то он опрокидывается на крышку. Это немного раздражает.


В остальном, тыкать пальцами или пером в экран достаточно весело. Рисовать, правда, не очень удобно, ибо в руках весь девайс держать тяжело, а «на весу» с открытым экраном рисоваки кривые получаются.

Систему для сборки образов Archa из того поста допилил до вменяемого состояния. Сделал DSL на питоне (потом, наверное, сделаю специальный chroot для бутстраппинга и перепишу DSL на хаскеле, но пока что не хочу держать 100+ мегабайтный ghc на образе диска, который без ghc занимает всего 150 метров) для автоматической генерации конфигов для каждой машины по описанию всего кластера.
Ещё есть забавная идея заменить даже sh/bash/etc скрипты, используемые при запуске системы, на хаскелевский eDSL. Благо система позволяет, ибо набор софта на кластере ограничен и переписать весь sysinit с печеньками на хаскель я осилю. В качестве профита можно получить статическую проверку всего и вся, в сто раз уменьшить количество кода в скриптах и не тестировать в виртуальной машине всевозможные варианты запуска, до деплоя на реальную машину, чтобы не наткнуться на синтаксическую ошибку в какой-нибудь редко-используемой части init-скрипта (эта особенность раннего initа, написанного на bash, просто невыносимо бесит. пропустил где-то кавычку и система умерла ещё до монтирования дисков. как хочешь — так и исправляй).

Тешу себя надеждами, что этот же великий дистрибутив можно будет портировать и на eee.
|, me, hikki, ok

Питер — это здорово

Ехал в автобусе домой. Пятница, вечер, развязка у кольцевой автодороги. Сначала шесть полос переходят в четыре, а потом эти четыре переходят в две, а потом на горизонте появляется поворот налево и полоса остаётся всего одна.

В общем, когда все едут на дачу, наивно полагать, что можно быстро доехать домой. Но я уже как-то привык и обычно просто смотрю через кабину водителя вперёд и радуюсь тому, как у людей в машинках едет крыша и они на четырёхполосной дороге вдруг устраивают пяти-с-половиной-полосную. Или, например, внезапно несколько машин из первого ряда решают, что третий ряд идёт быстрее и начинают перестраиваться туда, в то время, как пара машин из третьего ряда начинает думать, что первый ряд едет быстрее, и тоже начинают перестраиваться в желаемую область. Мнение водителей из второго ряда во всём этом процессе, видимо, мало кого волнует, ибо как раз в их ряду случается дедлок, в результате чего встают все три ряда.
Но это ещё не самое страшное. Когда такой маразм происходит на перекрёстке, то в дедлоке оказываются все ряды обеих пересекающихся дорог.

Короче, одно удовольствие на это всё смотреть, если никуда не торопиться. Сегодня водитель и кондуктор, видимо, никуда не торопились. Потому они сначала делали ставки.
— Десять рублей, что та красная хонда сейчас ударит в зад серебряной мицубиси!
Потом начали подливать масла в огонь, вплотную прижимаясь к задницам впереди идущих машинок и капая на мозги водителям, весело сигналя, когда те хоть чуть-чуть отставали от предшествующих автомобилей.
Правда эта развлекаловка достаточно быстро кончилась, когда разъярённый водитель серебряной тойоты стал подставлять автобусу свой зад так, что торможение последнего приводило людей внутри салона в радостно-летательное состояние, а особо лёгкие долетали аж до заднего стекла кабины и плющили её своими мордочками.
После очередного удара чьего-то лица об разделительную перегородку водитель решил не рисковать своим и кондуктора затылками, отпустил тойоту вперёд и снова начались азартные игры.
— Полтинник, что белый хёндай ударит красную шкоду!
С третьего раза кондуктор заработал свой полтинник, а водителю пришлось выкручиваться из быстро образовывавшейся вокруг места аварии пробки.

После того, как движение перешло на участок с двумя полосами, у дороги исчезло боковое ограждение и появилась широкая обочина. По обочине, естественно, сразу стали обгонять поток разные очень умные люди. Как раз в это время водитель и кондуктор допили большую коробку из под сока, открыли дверь кабины и, заглядывая в зеркало заднего вида, стали обсуждать в какую из машинок, обгоняющих поток по обочине, «случайно выбросить» эту коробку в лобовое стекло.
Чем это кончилось, я не знаю, ибо я решил поберечь свой мозг и выйти остановкой раньше.

А ещё тут всё постят весёлые видяшечки с улицы, параллельной «через газон и трамвайные пути» проспекту Стачек, где после дождей последних нескольких дней получился клёвый потоп. Must see.



|, me, hikki, ok

Разметка мотивации

Я несколько раз порывался написать что-нибудь за последнюю неделю, но всякий раз останавливал себя необходимостью сконцентрироваться на остатках сессии. В субботу и остатки кончились, потому. Здрасьте.
Сейчас я напишу почему ответ на тонкий философский вопрос «Почему?» всегда казался мне столь интригующим.

Очень интересно бывает пофантазировать на тему «А что было бы, если бы я вчера не сделал _это_?», но результат, полученный сегодня из-за того, что вчера я сделал _это_ часто складывает у меня впечатление, что, или я тут самый главный, или реально от меня ничего не зависит.
Иногда я внезапно вхожу в ступорное состояние в попытках ответить на вопрос «Почему я это делаю?». Вот раскачиваюсь себе на стуле за столом в универе, и вдруг перестаю понимать почему я сейчас именно в этом универе, именно в этой комнате раскачиваюсь именно на этом стуле.
Если жизненная практика показывает, что все состояния почти изоморфны, то сам факт, что я качаюсь на весьма конкретном стуле меня забавляет.

Тот факт, что меня это забавляет, тоже меня забавляет. Забавляет на столько, что в момент подобных рассуждений из моего Я вываливается ещё одно Я и начинает забавляться над этими забавными рассуждениями и всячески доказывать (самому себе?), что я думаю о какой-то бредятине и пора уже завязывать.
Однако, если на «Почему?» для стула я ничего хорошего ответить не могу, кроме как пойти и поменять этот стул на какой-нибудь другой (а после этого забавляться, что стул поменялся), то ответить на вопрос «Почему я делаю это, когда мне это не очень нравится?» сам для себя я, кажется, смог.

Представим себе следующую ситуацию. Начинается тренировка по кендо, чувствую себя прекрасно. Разминка, вспотел, но всё хорошо. Сделали пятьдесят зверских упражнений, становится очень плохо, хочется упасть, не шевелиться и надеяться, что кто-нибудь меня вытащит из этого душного зала на свежий воздух (ну пусть хоть в окно голову мою вывесят, или я не знаю). Но вместо того, чтобы тут же потерять сознание, приходит некое осознание глубинных таинств, и ещё час тренировки проходит почти незаметно. Почему? Всякие крутые перцы начинают парить про преодоление себя и всё такое, бла-бла-бла-бла. Для меня это всё чушь. Глубинное таинство заключается во фразе: «что бы я не делал, а ровно через час тренировка кончится».

Надо сгенерировать гору никому не нужной бюрократической макулатуры? — И объёмы и время на выполнение конечны.
Надо надыбать сто медицинских справок за двое суток? — Зато через двое суток этого уже не нужно будет делать.
Подготовка к экзамену по философии? — Через три недели оно всё кончится.
Военные сборы? — Тоже кончатся.

Не знаю когда ко мне всецело пришло осознания подобных фактов, но различие в ощущении практической бесконечности своих сил, конечности маразмов, которыми приходится заниматься, и понимание наличия постоянного результата на полубесконечном промежутке времени мотивирует.

Кроме того, эта теория хорошо укладывается и на денежные расходы. Что-то типа «теория асимптотической стоимости».
Например, сколько стоят новая сумка или штаны? — Ноль. Когда я куплю следующие, я забуду когда я купил предыдущие.
Сколько стоит ежедневное питание? — Дофига, бесконечно много. Даже из расчёта 200 рублей в рабочий день за время ношения одних штанов набегает страшная сумма.

Но, вообще-то, это не совсем то о чём я хотел написать. Есть две интересных ссылки:
* первая — заметки о мотивации весьма знаменитого в узких кругах человека;
* вторая — «комикс-видео-лекция» с исследованиями о том, почему в IT большие зарплаты «креативности» не добавляют.

Предполагается, что далее следует читать, ознакомившись с приведёнными материалами.

О связи производительности труда и денежных потоков для «работающих головой» я как-то рассуждал на досуге (используя себя в качестве объекта) и пришёл ровно к тем же выводам, что и авторы этого статистического исследования по второй ссылке.
Однако и тут у меня есть своя теория для ответа на вопрос «Почему?».

Постоянно откуда-нибудь слышу, что финансовыми рынками рулят алчность (вложить и заработать!) и трусость (вкладывать опасноте, надо прятать бобы!).
Более или менее все согласны, что (до некоторой степени) свободные рынки — это хорошо.
Более или менее все согласны, что алчность и трусость — это плохо. Нестыковочка получается.

Почему людям нравятся всякие штуки типа last.fm? Потому что лень (вроде делать-то ничего не надо), зато профит в виде рекомендаций получается на халяву.
Почему люди готовы платить больше только за то, чтобы не готовить жратву самостоятельно? Лень, зато считается, что кафе, рестораны и всё такое — это добавочная стоимость, капитализм, все дела.
Почему люди так тащатся от социальных сетей? Потому что жажда [быдло]общения, зато в отдалённые районы нашей родины из-за любви высокого начальства к вконтактикам протягивают интернет.
Да, я утрирую, можно ещё примеров наприводить, но мне лень. Просто я клоню к тому, что человек это такая эгоистичная сволочь с кучей слабостей, но если эти слабости правильно использовать, то в результате равнодействующую сил можно направить в нужную сторону, а выигрывают от этого все.

Для меня «научное любопытство» есть такая же слабость. Если я долго ничего интересного не делаю, то в один прекрасный день начинаю выть от скуки и биться головой об пол.

Потому, в поисках решения проблемы мотивации к какой-либо деятельности, мне кажется достаточно продуктивным рассматривать отдельно взятого индивида в совокупности его слабостей и пытаться требуемым образом управлять равнодействующей.
Например, про себя я знаю, что если я себя заставлю страдать фигнёй неделю, то на восьмой день желание изучать литературу по профессиональному профилю увеличится втрое.
Конечно, обращаясь к вопросам «инновационного менеджмента» из первой ссылки, «Fear Driven Development» вполне себе метод заставить студента что-то делать, но без должного уровня ответственности со стороны объекта инновационного менеджмента на выходе обычно получается трешак (возможно, правда, проходящий по формальным критериям).

За сим, мне кажется, что
* охаянные эволюционные преобразования в нынешнем молодом поколении (рассеянность внимания и т.п.) вовсе не так страшны как о них рассказывают;
* «построить подводную лодку» при помощи людей с рассеянным вниманием тоже можно, но методы управления должны измениться.
Построить подводную лодку трудно? Трудно. Тогда почему управлять людьми, которые её стоят должно быть легко?

Возвращаясь к модели человека со слабостями, хочу привести наглядную аналогию. Представим себе гиперплоскость с декартовой системой координат, где вектор, направленный вдоль какой-либо оси отражает какую-либо слабость. Теперь понаделаем на этой плоскости вмятин и бугров.
Так вот, для того, чтобы двигаться в нужном направлении по этой плоскости, мало «настроить» правильную равнодействующую, нужно ещё и уметь не скатываться во вмятины и не соскальзывать куда не надобно с горок. Такие дела.
|, me, hikki, ok

Отлично с отличием

Сдал вчера государственный экзамен по философии на «отлично». Если вдруг кто не знает, то форма проведение госэкзамена несколько отличается от проведения обычного экзамена: на обычном сразу говорят оценку, а на госэкзамене, после того, как всех желающих проэкзаменуют, комиссия совещается, выносит решение по каждому товарищу, после чего торжественно объявляются результаты.
При торжественном объявлении моей отличной оценки было сделано забавное замечание, что мой ответ являлся лучшим из всех ими услышанных (а ведь госэкзамен сдаёт дофига народу). Срочно дайте мне какую-нибудь медаль, я повешу её на своё Чувство Собственного Величия.
Теперь, на правах победителя, я тут потешу своё самолюбие, описанием процесса достижения столь значительных результатов.

Как можно было заметить, я столь часто пишу в этот чудесный журнал о том, какое говно есть вся эта ваша философия (за что, кстати, некоторые особенно впечатлительные личности на меня сильно обиделись). Достаточно потыкать в теги этого поста, чтобы проникнуться темой.
С другой стороны, на мои каверзные вопросы к философам я вечно получал неудовлетворяющие меня ответы, всячески намекающие, что это я тупой, а все кругом доктора философских наук.
Поэтому я решил, что я должен разобраться в тонкостях философской дисциплины, и быть оценённым на достойную оценку самими этими великими докторами. Оказалось, что сегодня я даже перевыполнил план.

Вроде это первый в моей жизни предмет, на подготовку к экзамену к которому я потратил целых три недели, из которых где-то две с половиной недели я учился достаточно пассивно, а оставшийся кусок — весьма активно.

Вообще, немного отойдя от темы, я давно хотел запечатлить для будущих поколений, что именно где-то в этом году я в достаточной степени понял особенности внутреннего устройства своей головы, чтобы начать этими особенностями пользоваться себе во благо, а не постоянно с ними воевать. Итак.
* Я точно знаю, что я не думаю на каком-то конкретном человеческом языке, до тех пор, пока не хочу (или не представляю, что хочу) сформулировать мысль в словесной форме.
* Товарищ Раскин в своей книжке утверждает, что у человека «полтора» фокуса внимания. Я точно знаю, что для некоторых комбинаций задач у меня их два.
* У меня большой оверхед на подготовительные процессы, необходимые для решения задачи в новой или почти забытой предметной области. Я очень часто сначала торможу, а потом всё внезапно становится очевидным.
* У меня очень избирательная кратковременная память, но объёмная средне- и долговременная. Открыв текст своей бакалаврской я могу восстановить последовательность её создания и редактирования (и эта последовательность подтверждается системой контроля версий), но я запросто могу забыть предыдущую фразу преподавателя на лекции.
* Контекст-свичи у меня почти ничего не стоят. Например, в моём оконном менеджере 22 рабочих стола и я всегда помню что где лежит, и что я там делал без каких-либо тулбаров, а в браузере открыто несколько десятков вкладок с текстами, которые я читаю более-менее параллельно.
* У меня полностью отсутствует мелкая моторная память (вообще необходимость записывать что-то меня только отвлекает от сути), но развита зрительная (фотографическая?) память.
* Наличествует какой-то абсолютный кретинизм в отношении имён (если имя каждый день не слышу, то хрен я его запомню) и дат рождения (даже свой день рождения часто смотрю в профиле в жж).

Из этих свойств я уже достаточно давно для себя сделал следующие заключения:
— на лекциях бесполезно что-либо писать, а нужно заставлять себя как можно старательнее складывать всё, что говорят и рисуют, в кратковременную память — я вообще теперь не веду конспектов на лекциях, но могу выгрузить содержимое кратковременной памяти на бумагу уже после лекции, чтобы потом этот рукописный лист отложился в зрительной памяти;
— в работе с интерфейсам компьютера я могу позволить себе чуть больше свободы, чем мне обычно хотят предоставить (вот поэтому и приходится писать свои оконные менеджеры).

В отношении изучения философии, пользуясь этими свойствами, я избрал следующую стратегию: две с половиной недели просто «смотреть» на философские тексты особенно не пытаясь в них разобраться. А за несколько дней перед экзаменом попытаться понять логику всех этих мыслителей и выстроить какую-нибудь общую картину мира. Опыт получился до того забавный, что на этих выходных я не спал две ночи. Не от страха, что я чего-то не успею, а потому что после десяти часов жестокого компостирования мозга философскими текстами, активно параллельно подбираемыми из памяти и из бумаги, я просто не мог заснуть без ответов на разные вопросы типа «А почему товарищ A говорил, что X, когда B ссылался на A и говорил, что Y». То есть, я пытался уложить себя спать, но очень быстро очередной вопрос поднимал меня обратно к бумажкам. И так две ночи подряд.
В понедельник я более менее добил последние вопросы, связанные с логическими связями и, наконец, нормально уснул (и проспал половину следующего дня). День перед экзаменом я посвятил вызубриванию тех нескольких вопросов, которые не поддавались пониманию с логической точки зрения, и зазубриванию отображения между именами философов и их идеями (именной кретинизм же).

Теперь о чувственном опыте. В двух с половиной недельный промежуток моё отношение к философии оставалось на уровне «какая-то бредятина тут написана». Я достаточно внимательно смотрел на тексты из методички и некоторые оригиналы (правда в переводах) и находил уймы элементарных логических ошибок: посылка и заключение перепутаны, «равносильно» неявно используется вместо «следует», используется самопротиворечивая логическая аксиоматика, рассуждения натыкаются на парадокс лжеца, рассуждения натыкаются на парадокс Рассела, и так далее. Я не знаю, были ли эти ошибки в оригиналах на оригинальных языках, внесли ли их переводчики, или авторы методички, но в течении двух недель я тщательно обводил в текстах всю эту чушь и вечерами зачитывал отцу, который до этого мне долго доказывал, что философия есть полезный предмет и для технарей-прикладников.
Прямо перед выходными я обнаружил, что сам Рассел является автором книги по западной философии. После того, как я научился отделять в ней иронию от сути, эта книга стала чуть ли не основным аргументом в пользу того, что «какая-то бредятина тут написана», ибо Рассел старательно выделяет куда более фундаментальные логические ошибки, на которые я, по своей ограниченности их поиском в формулировках, просто не обращал внимания.
Одно только «Если реальность вневременна, то нет оснований полагать, что поздние Стадии процесса должны воплощать более высокие категории, чем ранние стадии, если только не принимать богохульного предположения, что вселенная постоянно изучала философию Гегеля» чего стоит.
С другой стороны, Рассел достаточно чётко и понятно разъясняет основные аксиомы и логические выводы (там где они есть) и из этого источника я очень много почерпнул.

В субботу моё отношение к философии перешло в состояние «быть может я просто чего-то не понимаю, а что-то в этом есть», поскольку среди куч групп фактов я абсолютно потерял логические связи между группами, даже в рамках какого-то одного учения.

Тут снова следует отвлечься. Однажды перед лекцией по философии я сидел в холле перед аудиторией и рассуждал о глубинах высших материй, как ко мне подсела бывшая почти-одноклассница (один год выпуска, я хз как это принято называть), которая сейчас учится вообще на другом факультете, но лекции по философии у нас общие. В тот момент моё мнение о философии выражалось односложно, и я решил узнать насколько её мнение отличалось от моего. Удивительно, я услышал примерно такой ответ:
— Ну, вообще интересно послушать, и потом, я последнее время часто по музеям хожу, в театры, как-то на культуру потянуло.
— А ты работаешь где-нибудь?
— Нет.
Сравнив эти факты со своей биографией, которая говорит, что примерно год назад я тоже очень любил ходить по музеям и в театры и при этом особенно нигде не работал, я пришёл к следующему выводу: культура начинает привлекать, когда нечего делать. Я, конечно, утрирую, но что-то в этой мысли есть.

Так вот, вернувшись к субботнему «быть может я просто чего-то не понимаю, а что-то в этом есть», я понял, что, это состояние, и вообще предыдущее двухнедельное с лишним чтение философии, вполне можно объяснить из следующих соображений: мне лень делать что-то полезное (я хотел познать глубины философии, но мне действительно было лень параллельно заниматься полезными вещами), поэтому я оправдывал своё существование в эти две недели тем, что я якобы делал что-то полезное, в то время как я просто читал какой-то текст (хотя, конечно, его достаточно забавно было читать, а особенно зачитывать отрывки по вечерам), который, в действительности, не имеет действительно практического смысла.
Я в курсе, что можно найти десяток философских концепций, которыми можно осудить такой метод рассуждений, и вообще я достаточно вызывающе пишу. Но оцените суть. Тут я утверждаю, что люди считают философию полезной по двум причинам:
— им нечего делать;
— философия это что-то такое не очень понятное, наукообразное, и вообще логика, все дела, да ещё кругом все говорят, что это очень умная штука.
А философам, в свою очередь, нечего делать, и они читают завораживающие лекции.

Я не хочу сказать, что одностороннее техническое развитие рулит и в театры технарям ходить не нужно (или даже нельзя), но, извините, когда технарь (_нанотехнолог_, можно сказать), вместо того, чтобы заняться своей областью знания, начинает ходить в оперу, то это ничем не лучше, случая философов, в рабочее время проектирующих небоскрёбы, или программистов, танцующих балет.

Но вернёмся к изучению мной философии. После такого рода рассуждений, в воскресение меня осенила гениальная мысль о том, что, на самом деле, никакой общей картины мира даже в рамках учения одного философа нет. Это осознание я стал агрессивно применять в разрешение возникающих логических неустоек следующим образом: каждое учение я стал мысленно разбивать на «острова», выделяя в них аксиомы и верные логические цепочки и выводы (заметим, что каждый такой остров впоследствии легко восстановить исходя только из заученных предпосылок), после этого, «мосты» между островами (цепочки рассуждений с нарушенной логикой) я также стал принимать в качестве аксиом и заучивать.
Конечно, стройность всей конструкции при этом хромает (однако в этом виноват не я, а хромоногость самого предмета изучения), но зато становится абсолютно ясна поведенческая модель, которую нужно осуществлять на экзамене: нужно рассказать сначала устройство каждого острова, а потом, приперчивая фразами типа «Из чего Гегель заключает, что ...» произнести формулировки всех мостов между ними.
Более того, оказалось, что сами формулировки экзаменационных вопросов очень хорошо ложатся в эту модель. Например, один из моих вопросов на экзамене звучал так: «Всемирная история как процесс в осознании свободы». Данный вопрос захватывает следующие логические острова: «абсолют и диалектика», «свобода как субстанция», «составляющие и прогресс всемирной истории». Логической связи между первыми двумя я вообще никакой не обнаружил, но Гегель, видимо, понимал в этом больше чем я.
Аналогичным образом я поступил и со вторым вопросом билета.
В результате, использование описанного метода столь сильно поразило комиссию, что экзаменаторы слушали меня с широко открытыми глазами, а моё достижение по формализации было специально отмечено во время объявления оценок.

Естественно, что общее впечатление от самого предмета обсуждения, не смотря на мою текущую обогащённость в количественном и качественном, вернулось в состояние «какая-то бредятина тут написана» (и всё также описываемо односложно). Своего мнения о необходимости урезать количественное представление данной дисциплины в учебном плане я не отвергаю, зато теперь считаю себя в праве до следующего экзамена в аспирантуре (если оно вообще будет) броадкастить сие мнение по любому удобному случаю.
|, me, hikki, ok

О зипперах и мышке

Последние несколько дней сходил (и до сих пор схожу) с ума на почве проекций потоковых функций, а позавчера вечером на ночь читал статью о том, какие противные тачскрин-интерфейсы на современных девайсах.
Видимо от диалектического синтеза этих двух фактов вчера утром мне в голову стрельнула шальная мысль о том, что интерфейсы с возможностью ткнуть куда попало (курсором мышки, например, я могу ткнуть куда попало, а курсором в тексте — нет), или не представимы чисто функционально, или я не знаю как.

Вот, скажем, как можно построить «текстовый редактор» для произвольных зипперов (zipper)?
Например так: определим «шагающие» и «редактирующие» операции для интересующего нас зиппера, сделаем маппинг из потока нажатых на клавиатуре клавиш в поток этих операций. Тогда редактор будет просто пожирать этот поток операций и выплёвывать поток состояний интерфейса — отрендеренных состояний зиппера.

Это всё прекрасно, поскольку от интерфейса, где ввод производится только с клавиатуры, не требуется фитбека, однако тыканье мышкой в кнопку гуя обычно подразумевает наличие самой кнопки. То есть, если теперь я хочу в свой редактор зипперов добавить, например, возможность выбирать мышкой произвольный узел редактируемого дерева, то, кажется, мой зиппер перестаёт быть зиппером. Это печалит.
|, me, hikki, ok

Об именах

Одно из наиболее забавных на мой взгляд людских свойств — это алтерить имена частоиспользуемых вещей.

Например, «маршрутное такси» кромсают до «маршрутка», «зачётная книжка» — «зачётка», «пища/еда» — «хавчик», «Linux» — «Ленокс», «Haskell» — «Хаскель».
И, если видоизменения во многих примерах можно объяснить ленью (долго выговаривать) или скукой (ну типа так прикольнее же), то откуда берётся желание портить имена собственные близлежащих товарищей — для меня остаётся загадкой.

С большой вероятностью люди с относительно длинными именами этого как-то не замечают, но с моим прекрасным именем аж в две буквы этот факт привлекает внимание.

Вот, допустим, носите вы себе имя «Василий». В достаточной степени, чтобы это не казалось грубым, некоторые знакомые вам люди называют вас «Вася». Можно было бы подумать, что это они просто от лени. Ну типа «Вася» короче же.
Но теперь вот, допустим, носите вы себе имя «Ян». В достаточной степени, чтобы это не казалось грубым, некоторые знакомые вам люди называют вас «Янчик». Только теперь «Янчик» это нифига не короче, чем «Ян».

Оставляя в стороне тот факт, что такое извращение над моим прекрасным именем вызывает у меня непроизвольные подёргивания в левой брови, хочу всё же заметить, что этот факт демонстрирует забавное свойство, заключающееся в том, что знакомые вещи, почему-то, люди хотят называть не так, как обычно, а более фамильярно что ли. Природа этого свойства для меня остаётся загадочной, особенно с учётом того, что оно наблюдается и в других известных мне языках.
|, me, hikki, ok

62% инноваций

В общем, мне кажется, что мои мучения с военкоматом закончились. Потому, чтобы запечатлить достижения Российской науки, продолжу историю с того места, где она закончилась в прошлом посте.

В тот понедельник (и даже во вторник) дойти до поликлиники у меня не получилось по независящим от меня причинам, явился к кабинету ЛОРа только в среду. Дофига времени ждал в очереди.
Часа через полтора вышла медсестра, та самая, которая выписывала направление в больницу. Видать я ей хорошо запомнился, ибо первая фраза в мою сторону с её стороны была:
— О! А вас уже выписали? — слегка удивлённым голосом.
— Здравствуйте. А меня и не вписывали, только посмотрели и сказали, что всё нормально.
— Ну так и хорошо! Скажите спасибо *имя-отчество врача, который меня смотрел в прошлый раз*, что он вас так быстро диагностировал. Вот мы работаем, работаем, а почему-то никто не приходит даже спасибо сказать.
Я было хотел поблагодарить *имя-отчество* за ценную возможность в приобретении Йота-модема, но постеснялся.
— Однако из больницы меня снова направили к вам, — протягиваю бумажку.
— Хорошо, ждите.

Жду. Вхожу в кабинет, а там сидит другой ЛОР, на этот раз женщина. Здороваюсь, сажусь на стул, рассказываю что со мной делали в больнице.
Сначала немного повозмущались и чуть-было не подняли панику по поводу того, что направление было на понедельник, а я пришёл в среду, а потому справку/больничный мне не дадут.
Когда я сказал, что мне оно и не надо, ибо и понедельник и вторник я не дома отдыхал, а учился, то успокоились.
Стали внимательно читать заключение. Внезапно врач произносит:
— Да они там все рехнулись что ли? Что за бред тут написан?!
У меня в ответ на эту реплику в голове одновременно родились две мысли:
* забавная: этому их в мединститутах учат, или они просто все сговорились что ли?
* грустная: ох, небось меня сейчас ещё раз в больницу отправят.
Но на этот раз всё обошлось. Я робко протянул снимок с заключением ренгенолога, врач его прочла, поразглядывала сам снимок и таки согласилась с бредом, написанным от имени больницы.
Потом врач прочла мне краткий курс лекций по чтению ренгеновских снимков (было очень познавательно), нарисовала на листочке схему моих пазух носа и того, что в них есть, если верить снимку, и сказала, что, действительно, всё ок и можно по этому поводу не переживать (а я вроде и не пытался).
Вернувшись в прагматичный режим, я спросил:
— Хорошо, но вот это, — указываю на направление из военкомата, со злополучным заключением, — направление из военкомата. Я правильно понимаю, что на нём написана чушь?
— Да, правильно.
— Кстати, давно пора уволить этого *какая-то фамилия*, я давно уже говорила, что он некомпетентен.
После чего проследовало бурное обсуждение с медсестрой личности ренгенолога, который писал заключение, то, как давно его стоило бы уволить, и какой вообще он нехороший.
— Ну а мне с военкоматом что делать? Можете мне какое-нибудь заключение написать, что там у меня всё нормально?
— Ну я же не знаю, какая годность у вас будет в соответствии с диагнозом.
Фейспалм. Мне казалось, что годность определяют в военкомате, а врач только пишет заключение. Ладно, я как раз за день до этого изучил группы годности, связанные с заболеваниями дыхательных путей.
— Если вас интересует их классификация, то могу вас заверить, что если заболевание не гнойно-воспалительное, то его даже в списке заболеваний, рассматриваемых военкоматом нет.
— Ладно, *имя-отчество медсестры*, напишите ему заключение, что у него *какое-то страшное слово*.
Оказывается, чтобы дать нормальное заключение нужно делать ещё исследования с некоторыми промежутками во времени, чтобы заключить, что там всё не становится хуже.
А на описываемый момент всё кончилось всё тем, что мне дали заключение с содержанием типа «там что-то есть», выписали курс лекарств, которые нужно жрать, чтобы они воздействовали на нос и там могло бы что-то поменяться, и направлением на ещё один ренген через несколько недель, чтобы выяснить действительно поменялось ли.
Если не поменялось бы — дали бы «нормальное» заключение.

С учётом того, что «крайний срок» всех исследований был в четверг (напомню, дело происходило в среду), и того, что, общеизвестно, в моём военкомате нормальных людей нет, я понял, что идти этим путём бессмысленно. Доложил обстановку куратору, было принято решение послать мой военкомат с двенадцатью бумажками и направиться в следующую среду в военкомат по прописке универа.

Чтобы доехать до того военкомата к без пятнадцати минут девяти утра нужно вставать в без двадцати минут шесть. Я страшно не выспался, но так и поступил, прибыв даже на двадцать минут раньше положенного.
Через какое-то время приехал офицер с кафедры, я представился, доложил, что, видимо, от военной кафедры я сегодня один. Он сказал, что-то типа:
— Ладно, давай я попытаюсь тебя быстренько прогнать по врачам.
И скрылся в дебрях военкомата. Выйдя через несколько минут, он сообщил, что все врачи уехали на какую-то комиссию и надо прийти в пятницу.

В пятницу я снова встал в почти шесть утра. Замечу два забавных факта:
* пятница была тридцатым числом, а, как известно, пятница, да ещё перед большим праздником — это всегда здорово;
* та пятница ­— это одна неделя и один день после «крайнего срока».
На этот раз к военкомату явилось дофига людей, которых не обслужили в среду. Работники и работницы военкомата, входя в дверь, при виде этой толпы чуть не падали в обморок, и кричали, что сегодня у них сокращённых рабочий день и больше тридцати человек они принимать не станут.

Офицеры вывели всех студентов на улицу и построили по взводам. Пока одни взвода решали кого сегодня отправить гулять, наш офицер быстро взял наши документы и сдал их в военкомат. Видимо, первоначальная идея была вообще положить на всё и уговорить всех врачей не мучать себя и других (чему способствовала толпа кричащих студентов за окнами), просто написав «здоров» во всех графах листочков. Но что-то обломалось и пришлось-таки общаться со всеми врачами, кроме психиатра, лично.
ЛОР принял без вопросов, а на стоматологе они вдруг вспомнили, что им нужны карты медосвидетельствования двухгодичной давности (те, что делались при поступлении). Мою карту, также как и нескольких других сокафедренников, на военной кафедре где-то потеряли.

Отправили к терапевту, там выписали направление в районный военкомат, чтобы те выдали заверенную ксерокопию медкарты из личного дела.
Почему направление для, скажем, Выборгского военкомата в Петроградском военкомате пишут на бланках Красносельского военкомата, я до сих пор не понимаю. Но получив направление из Петроградского военкомата на бланке Красносельского, я поехал в Красносельский военкомат за копией из личного дела.

Отсидел очередь, показал направление. Работница военкомата взяла моё личное дело и понесла делать ксерокс. Отдаёт мне ксерокс, забирает у меня направление и направляется к двери своего кабинета.
— В направлении написано о заверенной копии, но на ксероксе я не вижу печати, — говорю я.

Тридцатое апреля, пятница, сокращённый рабочий день, молодой человек, которому что-то нужно.

Сделав обобщение из двухразового опыта я пришёл к выводу, что данные обстоятельства, видимо, очень печалят работников любого военкомата: в одном военкомате все падают в обморок, а в этом я своими глазами узрел минутку ненависти, которая кончилась тем, что мне вручили обратно моё направление и отобрали ксерокс.
Однако, видимо, непоколебимость моей рожи таки заставила работника лучшего военкомата города задуматься о путях быстрого решения проблемы, и было решено пойти в сторону кабинета психиатра (единственный врач, работающий тридцатого апреля, да) и посмотреть нету ли у него какой-нибудь печати.
Печати не нашлось, и мне снова вручили пустой ксерокс.
— Ну давайте подойдём к вопросу формально, — говорю я, — пусть он будет не заверенный, но ведь на этом ксероксе даже моей фамилии нигде нет.
Дело в том, что старые медкарточки были двухсторонними, а мне дали ксерокс со стороной, содержащей только результаты обследований.
Работница внимательно посмотрела на ксерокс и убедилась в том, что я не ошибаюсь. Снова у меня отобрали ксерокс и дали обратно направление.
— Короче, вот тебе твоё направление. Иди в кабинет номер *какое-то число*, регистрируй его там, приходи через месяц за официальным заверенным ответом.
— А это ничего, что результат должен быть уже в среду?
— Ничего не знаю, тебе надо — разбирайся сам.
— Ну а можно тогда хотя бы вторую сторону карты из дела отксерокопировать?
— Нет, больше я этим заниматься не буду.
— А можно тогда мне оставить, и ксерокопию, и направление?
Коварный план: вдруг пустой ксерокс тот военкомат устроит, а этот военкомат пусть делает официальный ответ.
— Нет, выбирай: или ксерокс, или направление.

Взял направление, пошел в указанный кабинет. Первое, что я услышал, входя в дверь — стук ложки о чашку, второе — фраза:
— Что вам надо? Кто вас сюда вообще пустил?! Сегодня военкомат занимается внутренним делопроизводством!
— Я с официальным направлением из Петроградского военкомата, — говорю.
— Покажите.
Показываю.
— Ну ладно, приходите через месяц.
— Но ведь ответ должен быть в следующую среду.
— Ничего не знаю, вон смотрите какая у меня толстая папка бумаг с вашими глупостями! — показывает пальцем на толстую папку в дальнем углу стола, — не надо мне вашей бумажки, занимайтесь ей сами.
Если бы я не знал, что эта папка нифига не папка с бумагами, а просто двухстраничная книжка, где написан текст воинской присяги, то я даже может-быть и посочувствовал солидности её размера.
Я состроил несчастное выражение лица, грустно глядя куда-то в сторону окна. После моего такого выражения всецелого сочувствия бумажку у меня всё-таки взяли, за что я интеллигентно выразил свою благодарность.

Но месяц, однако — не вариант. Доложил обстановку командиру взвода, на пару разумных идей родить не удалось. Благо военная кафедра совсем рядом с военкоматом, потому я пошёл туда искать куратора, чтобы доложить обстановку ему. Все подробности происходившего описывать не стану, ибо своего куратора не нашёл, зато другой клёвый офицер, выслушав мою историю, сказал:
— А мы тут недавно делали уборку и нашли пачку медкарточек. Поищи там, вдруг найдётся.
О! Счастье. Нашлась.

В третий раз встал в шесть утра и приехал в военкомат. Народу снова было много, и хотя был совсем не предпраздничный день, они снова не возжелали принимать больше тридцати человек. Фейл заключался в том, что на этот раз не нашлось офицера, отвечающего за мой взвод, потому в эти тридцать я не попал.
Тем не менее, к Хирургу удалось попасть без вопросов, меня самого спросили мой рост и вес, «жалоб нет». Всё.
С остальными врачами было сложнее, пришлось читерить и лезть вне очереди (я сам такие дела не поощряю, но что делать же).
— Ой, примите меня, а то я тут справку доносил и моя карта у меня на руках оказалась.
— Ну пожалуйста, я сюда уже третий раз прихожу, сначала все на комиссии были, потом вот старая карта стала нужна, а сегодня вот куратора нет.
— А я справку доносил, и вот тут уже почти вся новая карта заполнена.
— Ну пожалуйста, на карте ведь только вашей подписи не хватает.
Оно кончилось, все довольны.

Итого: из двенадцати направлений из моего военкомата понадобилось только четыре анализа (= восемь лишних бумажек), направление из одного военкомата в другой тоже стало не нужно (= ещё одна бумажка).
КПД: 5/13 = 38%
То есть две трети работы, как с моей стороны, так и врачей, делающих анализы и обследования, людей в больнице и поликлинике, работников военкоматов, делается впустую.
Двухпроцентное улучшение важного показателя — инновация. Сегодня, в очередной раз, я готов предложить этой стране мега-инновацию, повышающую производительность труда молодого работоспособного населения на 62%.

О военкомате — всё, но приведу ещё несколько интересных наблюдений о жизни в этой стране.

Вечером тридцатого числа в автобусе трезвыми были только я, кондуктор и водитель. Факт забавный, но не удивительный, удивительно другое: половина этой пьяной толпы народу, распивавшей слабоалкогольные коктейли прямо в салоне, по очереди подходила ко мне, стоящему у кабины, и интересовалась когда им выходить на такой-то остановке.
Оукей, новый арчивмент: теперь я не только знаю как дойти куда-угодно даже в незнакомом мне самому городе, но и знаю как доехать до любой остановки в любом общественном транспорте Петербурга. Принимаю заявки на выдачу клубных карт поклонников меня-великого.

Видимо, где-то месяц назад в районном отделе милиции в Автово сменился начальник. Почти сразу же после этого в подземном переходе у метро были сломаны все ларьки и даже офис чего-то типа «Связного» за компанию. Через две недели ларьки стали строить снова, в тех же местах, таких же размеров. Наверное, кто-то с кем-то договорился.
Как в этой стране можно заниматься хоть каким-то делом я вообще не понимаю.

А ещё слышал как-то прямо перед первым мая как какой-то мужик по мобильнику обсуждал сбытие военного ордена. Так себе сразу и представил картину, где к ветерану вваливаются какие-то люди, поздравляют с наступающим праздником, и уносят боевые награды. Очень уж правдоподобно так получается, по-русски.