Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

|, me, hikki, ok

Военные сборы



Раньше военные сборы студентов ИТМО моей специальности проводились в Петербурге, но в этом году всех почему-то отправили в Пензу, в местный военный институт.
В общем, для меня военные сборы были таким весёлым месяцем в армии (треть которого я пролежал в санчасти, ок, но обо всём по порядку).

Идейно план сборов содержит в себе два основных события:
* принятие военной присяги;
* выпускной государственный экзамен по специальности.
Почему эти два пункта в хронологическом порядке расположены именно так, как я их только что перечислил — я не понимаю до сих пор.

Принятие военной присяги — это типа такое торжественное мероприятие, где все клянутся на верность Отечеству и вышагивают строем, распевая строевые песни. Естественно, чтобы семьдесят человек синхронно шагало и пело, нужно много тренироваться. Строевые тренировки под прямыми лучами солнца в сорокоградусную жару в лучшем случае вызывают лёгкое головокружение. В реальной жизни все умные мысли из мозга отжигаются нафиг и наступает такое медитативное состояние, скрашенное ярко выраженным желанием выпить два литра воды залпом.
Однако, программа мероприятий после присяги предполагает подготовку к сдаче экзамена и собственно сам экзамен. При температуре +38 градусов по Цельсию в учебных классах, когда опять же наступает такое медитативное состояние и так далее.

Ещё, помню, на военной кафедре рассказывали байки, о том, что, если бакалавра после диплома взять на год в армию, то в магистратуру он приедет поступать ничуть не отупевшим. По себе сужу и утверждаю, что байки обманывают. Я всего за месяц разучился думать о многих полезных вещах и быстро впечатывать текст с клавиатуры.

Короче, сама программа военных сборов вызывает много вопросов, реализация этой программы вызывает их ещё больше, так много, что я даже о всех виданных маразмах писать не буду.
Вообще, как настоящий блоггер™, я очень быстро сообразил, что надо вести лог происходящего и завёл в телефоне заметку, в которую постоянно дописывал свои впечатления, но сейчас я чувствую, что развернуть всё записанное мне не хватит терпения.

Для абстрактного студента всё происходившее можно разделить на несколько этапов:
* время до присяги — строевые тренировки;
* присяга и следующий за ней день отдыха, когда, единственный раз за все сборы, можно было сходить в город;
* время до известия о приезде министра обороны — занятия в классах;
* время до переезда на полигон — подготовка училища к приезду министра обороны, всё чистить, мыть, красить;
* переезд на полигон;
* время до экзамена — работа граблями и лопатой на полигоне;
* экзамен и день отдыха после него.

Для меня этот план выглядел так:
* время до присяги — строевые тренировки;
* полежал в санчасти;
* время до присяги — строевые тренировки;
* присяга и следующий за ней день отдыха;
* время до известия о приезде министра обороны — занятия в классах;
* ещё раз полежал в санчасти;
* время до известия о приезде министра обороны — занятия в классах;
* известие о приезде министра обороны;
* время до переезда на полигон — подготовка училища к приезду министра обороны, всё чистить, мыть, красить;
* снова полежал в санчасти;
* из санчасти на полигон в автобусе с хлебом;
* время до экзамена — работа граблями и лопатой на полигоне;
* экзамен и день отдыха после него.

Большая часть пунктов самоописательна, потому пройдусь по первым впечатлениям и правде жизни.

В первый день, весьма быстро после выхода из поезда, меня (и ещё человек десять) посадили в крытый брезентом кузов грузовика и повезли с вокзала в училище. Всегда мечтал покататься в кузове грузового автомобиля. Первое впечатление о казарме тоже было весьма положительное, всё выглядит аккуратно, обои почти нигде не ободраны, навесные потолки и всё такое, только старые советские пружинные кровати и разваливающиеся на глазах окна (открываешь его, а из него стекло тебе прямо на ногу, ок) давали пищу для размышлений. Вообще всё помещение называлось казармой «Дивизиона Обеспечения Учебного Процесса», где первый этаж занимали солдаты-срочники, а второй этаж — студенты ИТМО. Ответ на вопрос «Зачем нужны срочники в военном училище, где готовят офицеров?» достаточно прост: «Будущие офицеры в приготовлении пищи для себя самих не участвуют, дорожки вокруг хозяйственных зданий не подметают, учебных классов не чистят и туалеты за собой тоже сами не моют.»
Строевые тренировки при +35 с непривычки давались мне тяжело, и уже вечером второго дня с я головной болью и температурой оказался в санчасти. Как можно было заметить, в лазарете я побывал аж трижды. И все три раза были весьма полезны для моих заметок.

В первый раз я лежал в палате со студентами пензенского госуниверситета, также проходящими военные сборы (но, в отличие от нас, в родном городе, и со сном и завтраком дома, а не в казарме и местной столовой), и со срочниками, большинство из которых сами живут в Пензе и попали служить в пензенский же военный институт (замечу, что обычно служить отправляют куда-нибудь подальше. ни у кого из пензенцев с кем я общался, наличие факта их присутствия на текущем месте службы не обошлось без коррупции). В течении двух дней все покровы с моих первых впечатлений о казарме и жизни в институте были сорваны. Материалы, из которых делался ремонт во всём институте, производятся на заводе одного родственника какого-то начальника института. В пределах части нигде нельзя купить нормальной воды, зато везде можно купить лимонад, бутылка которого представлена на фотографии выше, производимый каким-то другим родственником какого-то начальника института. И так далее, и тому подобное.

Второй раз в палате были в основном курсанты. На мои вопросы о том, почему они пошли учиться именно сюда, все подчёркивали два пункта:
* сам я из семьи военных;
* это Лучший Военный Институт™ России.
На вопросы о жизни после института с поправкой на реформу армии (у нас сейчас всюду сокращение офицерских должностей) большинство также подчёркивали, что:
* да, должностей нет и по распределению никуда в нормальное место не попасть;
* зато, если есть связи™, то можно попасть куда надо™.

В третий раз я полежал, и со срочниками, и с курсантами, но по очереди. И мне открылось насколько почти любой срочник заметно адекватнее почти любого курсанта.
Вообще правила игры в курсантов достаточно забавны. При поступлении все дают взятки. В случае, если курсанта отчисляют, то за годы, проведённые им в институте начисляется штраф (за то, что он, собака, учился на казёных харчах, а долг Отечеству в виде службы офицером не отдал) порядка ста тысяч рублей за каждый год. Такие условия воспитывают профессиональных жополизов. Если курсант знает, что эта медсестра на него рапорт писать не станет, то он без зазрений совести будет перед ней ругаться матом и смотреть порнографию с соседского ноутбука, зато за начальником медицинской части они бегают кучкой и всячески ему поддакивают. Впечатление остаётся печальное.

Начальнико-преподавательский состав университета тоже радует. В рекламном фильме об институте, который нам показали на первой неделе, говорилось, что 60% всего преподавательского состава — кандидаты и доктора наук. Думаю, что по этому показателю институт обогнал почти любой другой ВУЗ мира. Гипотез о том, как так вообще может быть у меня несколько, но я о них лучше умолчу. Зато баек о маразмах управления я наслушался много.
* Стоит взвод курсантов по стойке «смирно», перед ними ходит офицер и проверяет правильность её выполнения:
— Курсант Арбузов! Почему такая плохая строевая стойка?! Объявляю вам выговор!
— Товарищ майор, — чей-то голос из строя, — Арбузова в строю нет, он в санчасти.
— Хм... в санчасти. Ну так и передайте ему, что ему выговор!

* Звонок дежурному по телефону, дежурный снимает трубку:
— Дежурный по курсу, курсант Дынька.
— Дежурный, ты стоишь или сидишь?
— Сижу.
— Встать! Смирно! Тебе выговор!

Остальные цитаты менее цензурны, пропустим. Баек о том, на каком уровне принимаются зачёты и экзамены я тоже наслушался.

Второе моё попадание в лазарет было весьма схоже с первым. Пожарившись в классе при температуре +38 и изрядно вспотев, я не смог спрятаться от сквозняков, которые устроили любители свежего ветерка, открыв все окна в аудитории.

Ожидавшийся приезд в часть министра обороны всполошил всех, кого оно только могло коснуться. У нас (студентов) отменили выходной в воскресение и сначала я чистил стёкла на окнах от засохшей на них краски (зачем!? и вообще, почему бы не использовать малярную ленту, вместо того, чтобы потом столовым ножом счищать плоды чьих-то трудов), потом нанюхавшись растворителя я в третий раз пошёл в лазарет, а те, кому повезло больше, получили задание циклевать деревянный пол при помощи битого стекла.

В понедельник (следующий день после чистки стёкол) начальство части решило снять весь старый и положить новый асфальт. Везде. Из окон санчасти я с интересом наблюдал сей процесс. Количество откатов и прочей коррупции, в следствии «срочности» происходящего, думаю, трудно себе представить. Вопрос «Почему нельзя класть асфальт не в последний день?» остаётся без ответа. Зато в этот понедельник, впервые за время сборов, прошёл добротный дождь и асфальт у казармы клали прямо в лужу.

Это как бы намекает, что армия — это такая машина по произведению приятного первого впечатления. Если завтра приезжает министр обороны, то асфальту можно развалиться уже послезавтра, а говну, на которое клеят обои, разрешается начать оставлять на них пятна сразу после того, как важная шишка вышла из здания.

Срочники утверждают, что служба в дивизионе — это детский сад по сравнению с другими частями, ибо дедовщины почти нет и из дома через дырки в заборе жратву передают.
Меня же всё время пребывания в институте кормили отвратительно. Даже описывать вкус блюд, приготовленных их мяса неприкосновенного запаса 51-ого года заморозки противно. Как можно есть эту рыбу — вообще не понятно, тётенька из раздаточной в лазарете рассказывала, что её кот, который обычно ест вообще всё, эту рыбу есть не стал.
После переезда на полигон еда стала куда приятнее (ибо готовили её срочники, которые же сами её и ели, а не повора, которые тащили домой всё, что можно унести, а из остатков делали что-то похожее на съедобное, и тушёнка была не 51-ого года выпуска).
Сам мой переезд из третьего пребывания в лазарете на полигон (остальные уехали туда из казармы на день раньше) был весьма неожиданным. Вдруг утром пришёл начмед и через минуту я уже должен был грузиться в автобус, везущий на полигон хлеб и отряд ВОХРа (вооружённая/военизированная охрана).

Вообще с охраняемыми объектами тоже всё не просто. Когда с граблями и лопатами меня вели убирать вокруг разных охраняемых хранилищ сухую траву (типа от того, что её станет там чуть меньше, кому-то станет лучше. всё равно всей травы граблями не вымести), то телефонами и фотоаппаратами строго-настрого пользоваться запрещали. А то «Не дай бог ещё кто-нибудь в интернете фотографию выложит!». Зато то, что все эти «объекты» прекрасно просматриваются с противоположного берега реки, у которой они расположены, и с хорошим зумом можно получить такую же замечательную фотографию из ближайшей деревни, как-то мало кого волновало.

Ещё как-то раз убирали сухую траву студенты до колючей проволоки, за колючкой ездил трактор и вскапывал нейтральную полосу (полоса мягкой земли, на которой остаются следы ног нарушителя, нелегально перебравшегося через заграждения колючей проволоки), и вдруг трактор застрял, попытавшись копнуть бетонную балку. Трактору надо помочь, но разрешения на открытие ворот объекта начальство не давало. Паника! Паника! Что делать? А, всё очень просто: охрана должна отвернуться, а взводу студентов надо дать команду, чтобы лезли прямо через ворота, вытащили трактор, а потом через забор назад, потом охрана поворачивается обратно, а трактор едет дальше. Но мобильными телефонами пользоваться нельзя, а то не дай бог!

Государство, может быть и российское, но армия однозначно осталась советской. В этом духе бравого коллективизма пользования всем (от рукомойников до чайников в столовой), поддерживаемом существованием различных дежурных, дневальных, нарядов по столовой и тому подобных — групп, состоящих всего из нескольких людей, но подбирающих говно за полутора сотнями, прослеживается такая ненависть ко всей этой совковой системе, неуважение к труду (система построена так, что работа воспринимается как наказание, а не как обязанность), что считается нормальным, сдав наряд следующей группе несчастных подбирателей за всеми, пойти и обосрать только что самим-собой же и вымытый сортир или намазать чистую раковину гуталином.
Изо всех щелей слышно: «Да, мы знаем, что это плохо организованно, но мы мучались и стали настоящими мачо, так что теперь и вы помучайтесь.», «Солдат должен мужественно преодолевать все тяготы и лишения службы.»
Армия — это такая машина по созданию трудностей личному составу. Если говорят, что завтра выходной, то с пятидесяти процентной вероятностью завтра дадут грабли и отправят что-то ими копать. «Обещаний» нет. Реального коллективизма тоже нифига нет, ибо действительно ценными ресурсами никто ни с кем не делится.
Зато муштру и синхронность можно сколь угодно долго доводить до абсурда: ходить в ногу, петь синхронно, засыпать и просыпаться одновременно, конспект вести синхронно, суп из миски зачёрпывать синхронно, в рот ложку тоже синхронно, короче, есть ещё куда стремиться.
Любое твоё действие нарушает какое-нибудь правило. Пока это устраивает начальство ­— всё ок. Если что не так — виноват ты.
Список того, что меня бесит продолжать можно бесконечно.

Шагание строем сносит крышу. У срочников были люди, просыпавшиеся ночами и распевавшие строевые песни в состоянии лунатизма. Даже вороны в части каркают в ритм идущим в ногу «кар...кар...кар-кар-кар» («раз...раз...раз-два-три», где нечётные — шаг левой ногой). Серьёзно.

В отсутствие интернетов и аниму мне снилось, что я сижу в твитторе и смотрю «WORKING!!». В последние пару дней я стал было сравнивать сборы с пионерскими летними детскими оздоровительными лагерями и пришёл к выводу, что результат будет один и тот же.
Из своих поездок по лагерям я (на удивление) многое помню. Что делал, что происходило — помню, а людей с которыми общался — почти нет. И со сборами, я уверен, будет такая же фигня. Что лопатой копал траншеи помнить буду, а с кем лежал в лазарете — нет. С учётом того, что 80% времени я от скуки донимал кого-нибудь своими вопросами, общая польза от потраченного времени стремится к нулю. Это печально.

А министр обороны институт так и не посетил.
|, me, hikki, ok

Военные девайсеги

Внезапно выяснилось, что военные сборы начинаются уже завтра вечером, потому я решил сфлашить в жж всё, что как-то было лень до этого.

Во-первых, ко мне уже хрен знает сколько месяцев назад приехал тачскрин для Eee PC вот в такой коробочке:


В комплекте:
* тачскрин,
* USB-хаб и всякие проводочки,
* ручка-перо;
* какой-то CD-диск.

Я его даже в течении недели после его приезда установил в сам тысячный eee. Пока разбирал-собирал девайс поимел много радостей, поскольку эти китайцы инструкции на английском пишут так, что уж лучше бы иероглифами писали. Нет, правда. Что имелось в виду в подписи к какой-то картинке, я понял только тогда, когда ощутил на себе, что если бы я сделал «иначе», то количество головной боли при сборке уменьшилось бы в разы. А потом я понял, что это «иначе», было зашифровано как раз в той непонятной надписи.

Однако, присобачить сам экран удалось на удивление хорошо: ни пузырьков воздуха, ни пылинок между LCD и тачскрином не осталось, потому радость.

Касательно схемотехники, оно втыкается в eee черезвычайно просто:
* от материнки отрывается хвост камеры (разъём типа нано-USB);
* вместо камеры ставится USB-хаб (из комплекта);
* камера втыкается в хаб, туда же втыкается тачскрин;
* в оставшиеся разъёмы хаба втыкаются произвольные USB-девайсы (через дополнительные проводочки).

Результат выглядит так:


Сама панель производства eGalax, и, как обычно, единственная проблема в линуксе — драйвер. Там есть проприетарный и даже работающий, но его явно писали какие-то идиоты, потому что оно работает только с конкретной версией ядра и умеет намертво вешать иксы. Но, в принципе, пользоваться можно.
Я нашёл какой-то патч к ядру, делающий опенсурсному драйверу хорошо с панелями eGalax, но проверить его у меня пока как-то руки не дошли.

Кроме того, с встроенной панелью экран стал значительно тяжелее, и, если ноут сильно раскрыть, то он опрокидывается на крышку. Это немного раздражает.


В остальном, тыкать пальцами или пером в экран достаточно весело. Рисовать, правда, не очень удобно, ибо в руках весь девайс держать тяжело, а «на весу» с открытым экраном рисоваки кривые получаются.

Систему для сборки образов Archa из того поста допилил до вменяемого состояния. Сделал DSL на питоне (потом, наверное, сделаю специальный chroot для бутстраппинга и перепишу DSL на хаскеле, но пока что не хочу держать 100+ мегабайтный ghc на образе диска, который без ghc занимает всего 150 метров) для автоматической генерации конфигов для каждой машины по описанию всего кластера.
Ещё есть забавная идея заменить даже sh/bash/etc скрипты, используемые при запуске системы, на хаскелевский eDSL. Благо система позволяет, ибо набор софта на кластере ограничен и переписать весь sysinit с печеньками на хаскель я осилю. В качестве профита можно получить статическую проверку всего и вся, в сто раз уменьшить количество кода в скриптах и не тестировать в виртуальной машине всевозможные варианты запуска, до деплоя на реальную машину, чтобы не наткнуться на синтаксическую ошибку в какой-нибудь редко-используемой части init-скрипта (эта особенность раннего initа, написанного на bash, просто невыносимо бесит. пропустил где-то кавычку и система умерла ещё до монтирования дисков. как хочешь — так и исправляй).

Тешу себя надеждами, что этот же великий дистрибутив можно будет портировать и на eee.
|, me, hikki, ok

62% инноваций

В общем, мне кажется, что мои мучения с военкоматом закончились. Потому, чтобы запечатлить достижения Российской науки, продолжу историю с того места, где она закончилась в прошлом посте.

В тот понедельник (и даже во вторник) дойти до поликлиники у меня не получилось по независящим от меня причинам, явился к кабинету ЛОРа только в среду. Дофига времени ждал в очереди.
Часа через полтора вышла медсестра, та самая, которая выписывала направление в больницу. Видать я ей хорошо запомнился, ибо первая фраза в мою сторону с её стороны была:
— О! А вас уже выписали? — слегка удивлённым голосом.
— Здравствуйте. А меня и не вписывали, только посмотрели и сказали, что всё нормально.
— Ну так и хорошо! Скажите спасибо *имя-отчество врача, который меня смотрел в прошлый раз*, что он вас так быстро диагностировал. Вот мы работаем, работаем, а почему-то никто не приходит даже спасибо сказать.
Я было хотел поблагодарить *имя-отчество* за ценную возможность в приобретении Йота-модема, но постеснялся.
— Однако из больницы меня снова направили к вам, — протягиваю бумажку.
— Хорошо, ждите.

Жду. Вхожу в кабинет, а там сидит другой ЛОР, на этот раз женщина. Здороваюсь, сажусь на стул, рассказываю что со мной делали в больнице.
Сначала немного повозмущались и чуть-было не подняли панику по поводу того, что направление было на понедельник, а я пришёл в среду, а потому справку/больничный мне не дадут.
Когда я сказал, что мне оно и не надо, ибо и понедельник и вторник я не дома отдыхал, а учился, то успокоились.
Стали внимательно читать заключение. Внезапно врач произносит:
— Да они там все рехнулись что ли? Что за бред тут написан?!
У меня в ответ на эту реплику в голове одновременно родились две мысли:
* забавная: этому их в мединститутах учат, или они просто все сговорились что ли?
* грустная: ох, небось меня сейчас ещё раз в больницу отправят.
Но на этот раз всё обошлось. Я робко протянул снимок с заключением ренгенолога, врач его прочла, поразглядывала сам снимок и таки согласилась с бредом, написанным от имени больницы.
Потом врач прочла мне краткий курс лекций по чтению ренгеновских снимков (было очень познавательно), нарисовала на листочке схему моих пазух носа и того, что в них есть, если верить снимку, и сказала, что, действительно, всё ок и можно по этому поводу не переживать (а я вроде и не пытался).
Вернувшись в прагматичный режим, я спросил:
— Хорошо, но вот это, — указываю на направление из военкомата, со злополучным заключением, — направление из военкомата. Я правильно понимаю, что на нём написана чушь?
— Да, правильно.
— Кстати, давно пора уволить этого *какая-то фамилия*, я давно уже говорила, что он некомпетентен.
После чего проследовало бурное обсуждение с медсестрой личности ренгенолога, который писал заключение, то, как давно его стоило бы уволить, и какой вообще он нехороший.
— Ну а мне с военкоматом что делать? Можете мне какое-нибудь заключение написать, что там у меня всё нормально?
— Ну я же не знаю, какая годность у вас будет в соответствии с диагнозом.
Фейспалм. Мне казалось, что годность определяют в военкомате, а врач только пишет заключение. Ладно, я как раз за день до этого изучил группы годности, связанные с заболеваниями дыхательных путей.
— Если вас интересует их классификация, то могу вас заверить, что если заболевание не гнойно-воспалительное, то его даже в списке заболеваний, рассматриваемых военкоматом нет.
— Ладно, *имя-отчество медсестры*, напишите ему заключение, что у него *какое-то страшное слово*.
Оказывается, чтобы дать нормальное заключение нужно делать ещё исследования с некоторыми промежутками во времени, чтобы заключить, что там всё не становится хуже.
А на описываемый момент всё кончилось всё тем, что мне дали заключение с содержанием типа «там что-то есть», выписали курс лекарств, которые нужно жрать, чтобы они воздействовали на нос и там могло бы что-то поменяться, и направлением на ещё один ренген через несколько недель, чтобы выяснить действительно поменялось ли.
Если не поменялось бы — дали бы «нормальное» заключение.

С учётом того, что «крайний срок» всех исследований был в четверг (напомню, дело происходило в среду), и того, что, общеизвестно, в моём военкомате нормальных людей нет, я понял, что идти этим путём бессмысленно. Доложил обстановку куратору, было принято решение послать мой военкомат с двенадцатью бумажками и направиться в следующую среду в военкомат по прописке универа.

Чтобы доехать до того военкомата к без пятнадцати минут девяти утра нужно вставать в без двадцати минут шесть. Я страшно не выспался, но так и поступил, прибыв даже на двадцать минут раньше положенного.
Через какое-то время приехал офицер с кафедры, я представился, доложил, что, видимо, от военной кафедры я сегодня один. Он сказал, что-то типа:
— Ладно, давай я попытаюсь тебя быстренько прогнать по врачам.
И скрылся в дебрях военкомата. Выйдя через несколько минут, он сообщил, что все врачи уехали на какую-то комиссию и надо прийти в пятницу.

В пятницу я снова встал в почти шесть утра. Замечу два забавных факта:
* пятница была тридцатым числом, а, как известно, пятница, да ещё перед большим праздником — это всегда здорово;
* та пятница ­— это одна неделя и один день после «крайнего срока».
На этот раз к военкомату явилось дофига людей, которых не обслужили в среду. Работники и работницы военкомата, входя в дверь, при виде этой толпы чуть не падали в обморок, и кричали, что сегодня у них сокращённых рабочий день и больше тридцати человек они принимать не станут.

Офицеры вывели всех студентов на улицу и построили по взводам. Пока одни взвода решали кого сегодня отправить гулять, наш офицер быстро взял наши документы и сдал их в военкомат. Видимо, первоначальная идея была вообще положить на всё и уговорить всех врачей не мучать себя и других (чему способствовала толпа кричащих студентов за окнами), просто написав «здоров» во всех графах листочков. Но что-то обломалось и пришлось-таки общаться со всеми врачами, кроме психиатра, лично.
ЛОР принял без вопросов, а на стоматологе они вдруг вспомнили, что им нужны карты медосвидетельствования двухгодичной давности (те, что делались при поступлении). Мою карту, также как и нескольких других сокафедренников, на военной кафедре где-то потеряли.

Отправили к терапевту, там выписали направление в районный военкомат, чтобы те выдали заверенную ксерокопию медкарты из личного дела.
Почему направление для, скажем, Выборгского военкомата в Петроградском военкомате пишут на бланках Красносельского военкомата, я до сих пор не понимаю. Но получив направление из Петроградского военкомата на бланке Красносельского, я поехал в Красносельский военкомат за копией из личного дела.

Отсидел очередь, показал направление. Работница военкомата взяла моё личное дело и понесла делать ксерокс. Отдаёт мне ксерокс, забирает у меня направление и направляется к двери своего кабинета.
— В направлении написано о заверенной копии, но на ксероксе я не вижу печати, — говорю я.

Тридцатое апреля, пятница, сокращённый рабочий день, молодой человек, которому что-то нужно.

Сделав обобщение из двухразового опыта я пришёл к выводу, что данные обстоятельства, видимо, очень печалят работников любого военкомата: в одном военкомате все падают в обморок, а в этом я своими глазами узрел минутку ненависти, которая кончилась тем, что мне вручили обратно моё направление и отобрали ксерокс.
Однако, видимо, непоколебимость моей рожи таки заставила работника лучшего военкомата города задуматься о путях быстрого решения проблемы, и было решено пойти в сторону кабинета психиатра (единственный врач, работающий тридцатого апреля, да) и посмотреть нету ли у него какой-нибудь печати.
Печати не нашлось, и мне снова вручили пустой ксерокс.
— Ну давайте подойдём к вопросу формально, — говорю я, — пусть он будет не заверенный, но ведь на этом ксероксе даже моей фамилии нигде нет.
Дело в том, что старые медкарточки были двухсторонними, а мне дали ксерокс со стороной, содержащей только результаты обследований.
Работница внимательно посмотрела на ксерокс и убедилась в том, что я не ошибаюсь. Снова у меня отобрали ксерокс и дали обратно направление.
— Короче, вот тебе твоё направление. Иди в кабинет номер *какое-то число*, регистрируй его там, приходи через месяц за официальным заверенным ответом.
— А это ничего, что результат должен быть уже в среду?
— Ничего не знаю, тебе надо — разбирайся сам.
— Ну а можно тогда хотя бы вторую сторону карты из дела отксерокопировать?
— Нет, больше я этим заниматься не буду.
— А можно тогда мне оставить, и ксерокопию, и направление?
Коварный план: вдруг пустой ксерокс тот военкомат устроит, а этот военкомат пусть делает официальный ответ.
— Нет, выбирай: или ксерокс, или направление.

Взял направление, пошел в указанный кабинет. Первое, что я услышал, входя в дверь — стук ложки о чашку, второе — фраза:
— Что вам надо? Кто вас сюда вообще пустил?! Сегодня военкомат занимается внутренним делопроизводством!
— Я с официальным направлением из Петроградского военкомата, — говорю.
— Покажите.
Показываю.
— Ну ладно, приходите через месяц.
— Но ведь ответ должен быть в следующую среду.
— Ничего не знаю, вон смотрите какая у меня толстая папка бумаг с вашими глупостями! — показывает пальцем на толстую папку в дальнем углу стола, — не надо мне вашей бумажки, занимайтесь ей сами.
Если бы я не знал, что эта папка нифига не папка с бумагами, а просто двухстраничная книжка, где написан текст воинской присяги, то я даже может-быть и посочувствовал солидности её размера.
Я состроил несчастное выражение лица, грустно глядя куда-то в сторону окна. После моего такого выражения всецелого сочувствия бумажку у меня всё-таки взяли, за что я интеллигентно выразил свою благодарность.

Но месяц, однако — не вариант. Доложил обстановку командиру взвода, на пару разумных идей родить не удалось. Благо военная кафедра совсем рядом с военкоматом, потому я пошёл туда искать куратора, чтобы доложить обстановку ему. Все подробности происходившего описывать не стану, ибо своего куратора не нашёл, зато другой клёвый офицер, выслушав мою историю, сказал:
— А мы тут недавно делали уборку и нашли пачку медкарточек. Поищи там, вдруг найдётся.
О! Счастье. Нашлась.

В третий раз встал в шесть утра и приехал в военкомат. Народу снова было много, и хотя был совсем не предпраздничный день, они снова не возжелали принимать больше тридцати человек. Фейл заключался в том, что на этот раз не нашлось офицера, отвечающего за мой взвод, потому в эти тридцать я не попал.
Тем не менее, к Хирургу удалось попасть без вопросов, меня самого спросили мой рост и вес, «жалоб нет». Всё.
С остальными врачами было сложнее, пришлось читерить и лезть вне очереди (я сам такие дела не поощряю, но что делать же).
— Ой, примите меня, а то я тут справку доносил и моя карта у меня на руках оказалась.
— Ну пожалуйста, я сюда уже третий раз прихожу, сначала все на комиссии были, потом вот старая карта стала нужна, а сегодня вот куратора нет.
— А я справку доносил, и вот тут уже почти вся новая карта заполнена.
— Ну пожалуйста, на карте ведь только вашей подписи не хватает.
Оно кончилось, все довольны.

Итого: из двенадцати направлений из моего военкомата понадобилось только четыре анализа (= восемь лишних бумажек), направление из одного военкомата в другой тоже стало не нужно (= ещё одна бумажка).
КПД: 5/13 = 38%
То есть две трети работы, как с моей стороны, так и врачей, делающих анализы и обследования, людей в больнице и поликлинике, работников военкоматов, делается впустую.
Двухпроцентное улучшение важного показателя — инновация. Сегодня, в очередной раз, я готов предложить этой стране мега-инновацию, повышающую производительность труда молодого работоспособного населения на 62%.

О военкомате — всё, но приведу ещё несколько интересных наблюдений о жизни в этой стране.

Вечером тридцатого числа в автобусе трезвыми были только я, кондуктор и водитель. Факт забавный, но не удивительный, удивительно другое: половина этой пьяной толпы народу, распивавшей слабоалкогольные коктейли прямо в салоне, по очереди подходила ко мне, стоящему у кабины, и интересовалась когда им выходить на такой-то остановке.
Оукей, новый арчивмент: теперь я не только знаю как дойти куда-угодно даже в незнакомом мне самому городе, но и знаю как доехать до любой остановки в любом общественном транспорте Петербурга. Принимаю заявки на выдачу клубных карт поклонников меня-великого.

Видимо, где-то месяц назад в районном отделе милиции в Автово сменился начальник. Почти сразу же после этого в подземном переходе у метро были сломаны все ларьки и даже офис чего-то типа «Связного» за компанию. Через две недели ларьки стали строить снова, в тех же местах, таких же размеров. Наверное, кто-то с кем-то договорился.
Как в этой стране можно заниматься хоть каким-то делом я вообще не понимаю.

А ещё слышал как-то прямо перед первым мая как какой-то мужик по мобильнику обсуждал сбытие военного ордена. Так себе сразу и представил картину, где к ветерану вваливаются какие-то люди, поздравляют с наступающим праздником, и уносят боевые награды. Очень уж правдоподобно так получается, по-русски.
|, me, hikki, ok

Задачка

В четверг на военке компания увлечённых товарищей поделилась забавной задачкой:
«Доказать или опровергнуть, что у выпуклого многоугольника хотя бы одно ребро лежит на bounding box.»

Для общего случая решить не смог (порвал брутфорсом для треугольника и ромба), но нашёл в интернете, что это утверждение действительно всегда верно и доказано товарищами Freeman и Shapira в «Determining the Minimum Area Encasing Rectangle for an Arbitrary Closed Curve». Хотел было почитать их статью, а за неё везде денег просят. Она, блин, 1975-ого года. Эти буржуи совсем офигели, я считаю. Какая, нафиг, наука, если ничего нахаляву прочитать нельзя? А потом удивляются, что студент дурной пошёл.
|, me, hikki, ok

Военка и сон

На военной кафедре во всём хорошо, но вот чего я не понимаю, так это почему они не могут начать учитывать специфику студентов-не-дураков нашего великого ВУЗа.
1) Всё, что задиктовывают на лекциях в течении семестра, по опыту последних двух экзаменов по военке, с учётом наличия конспекта/пособия, без труда выучивается в течении недели, даже если на всех занятиях спал. У них есть конспекты и пособия (обычно даже в электронном виде), но вместо того, чтобы их раздать, они их зачем-то целый семестр диктуют, а мы типа конспектируем.
2) Занятия начинаются в 9:30. Не знаю, как в среднем у остальных, но я обычно каждый день просыпаюсь в окрестности 10:00, до 11:00 я могу думать только в терминах «ванная», «холодильник», «плита», «часы», «куда исчезли носки?» и «где зарядник от ноутбука?».
Это значит, что на военке, во-первых, я каждый раз невыспавшийся (раньше полуночи обычно я домой не прихожу, а вставать по военным дням надо в шесть с копейками), а во-вторых, что первая пара (9:30-11:00) вообще проходит мимо моего сознания и от неё в памяти остаются только две-три фразы сказанные с задних рядов, вторая пара проходит мимо где-то на три четверти, и только на третьей паре я начинаю улавливать суть происходящего. И у меня есть ощущение, что я не один такой, ибо все вокруг на первых двух парах тоже, то ли спят, то ли без сил кладут головы на парты.

Ну есть же ощущение, что они вроде чему-то учат, и можно было бы сделать всё по-человечески, а не с КПД близким к нулю. Если задиктовывают текст, то, пожалуйста, не в 9:30, а если дают конспект, то можно хоть в шесть утра. И можно будет докладывать в ближайшее министерство об инновациях в образовании, повышении успеваемости, и при этом самим _меньше_ работать. А текущее положение здравой логике просто не поддаётся.
|, me, hikki, ok

Сны

Подрался с научным руководителем (ни с каким конкретно, просто вот это был абстрактный научный руководитель) из-за вычислительной мощности многолетночной машины Тьюринга.

А потом то ли меня усыновили, то ли я сам выбрал куда усыновиться, но у меня перед глазами долго был список каких-то людей, отсортированный по размеру черепа. Потом я кого-то выбрал и была какая-то анимешная сцена встречи после долгой разлуки (мой персонаж там на Инуяшу был похож почему-то). А потом были прыжки с кувырками в полубесконечной комнате с оружием на диком западе.